Во время ужина Леон сидел рядом с Николя де Гиньоном. Кроме них в большом полутемном зале, занимая лишь край длинного массивного дубового стола, на тяжелых деревянных креслах разместились Славикас, Жильбер и еще две дамы. Одну из них, худенькую, стройную блондинку с удивительно большими голубыми глазами, утонченными чертами лица и плотно сжатыми губами можно было бы считать ребенком, если бы не взгляд. Вопрошающий, полный затаенного огня и страсти. На него откликнулся даже ziriz, предупреждающе сжав запястье.
-- Моя сестра Салма, -- представил ее Николя. - Скоро ей исполнится пятнадцать. Уже почти взрослая девушка.
За последнюю фразу его попытались испепелить пылающим взглядом.
-- Рядом со Славикосом, его супруга Лоуренса.
Вторая дама была из тех женщин, что вряд ли могли воспламенить сердце Леона.
-- А это, так вовремя пришедший нам на помощь посланник Даниеля, Леон Странник.
-- Весьма польщен знакомством, -- склонил голову в приветствии Барель.
-- С каких это пор де Гиньонам помогает странствующий рыцарь, к тому же, скрывающий свое настоящее имя, -- фыркнула голубоглазая, мстя брату.
-- Салма, помолчи! - резко оборвал граф. - Не обращайте внимания, сударь, она у нас славится своими выходками и дерзостью.
Тем временем слуги наполнили серебряные бокалы мужчин вином, а дамам налили веселящего души золотистого торинского сидра.
-- Не удивляйтесь, что зал пустует, да и света мало, -- продолжил Николя. - С тех пор, как во время родов умерла моя жена здесь всегда так. Прошлое, знаете ли, не желает отпускать. Но давайте поднимем кубки за сегодняшнюю славную победу! За вас, Странник! За то, что Создатель вовремя привел своего рыцаря к стенам Гиньона!
-- За нашу победу! - поддержал графа Леон. - Лишь объединив усилия, мы сможем ее добиться.
Ужин, похоже, удался - сменялись блюда, провозглашались тосты. Повара в замке знали свое дело. Лица присутствующих расцвели румянцем, глаза заблестели. Но до конца взаимная настороженность так и не ушла. Подлила масла в огонь Салма. Когда уже расходились по комнатам, девушка внезапно бросилась Леону на шею, прижалась горячими устами к щеке:
-- Леон, забери меня из этой тюрьмы! Я стану греть тебе постель и чинить одежду. Я умею, я сильная. Он мне не брат... Слышишь, забери... Умоляю!
Барель почувствовал, как помимо его воли огонь страсти полыхнул в душе. Он чутко ощутил гибкое, легкое девичье тело, упругую грудь, налившиеся соски. Внутренним зрением увидел Салму обнаженной. Одна картина соблазнительней и слаще другой уже мутили разум. Он должен ею обладать! Любой ценой! Боль в левом запястье заставила вынырнуть из омута, совершить немыслимое - отстранить девушку. Возмущенная плоть негодовала, а свирепствующий ziriz вопил об опасности. Враз обмякшую и ставшую равнодушно-податливой Салму увела служанка. Барель поймал на себе не гневный, а скорее обеспокоено-вопрошающий взгляд Николя.
-- Действительно, граф Вам с ней непросто.
-- Да, уж,.. -- тяжело вздохнул де Гиньон. - Ваша комната уже готова. Желаю приятного отдыха.
Но не думать о Салме, расслабиться и заснуть - оказалось не так-то просто. Леон смотрел на костры ночного Гиньона с высоты третьего этажа, распахнув малюсенькое оконце. Жадно вдыхал сладкий ночной воздух, наслаждался ароматом лета. Вслушивался в гул не успокоившегося даже ночью города, басок то и дело пролетавших сумеречных жуков-носорогов, запоздалую трель серогрудых, хохлатых певуний. Ночная прохлада не могла остудить по-юношески пылающих щек, утихомирить зачастившее сердце.
Стоило прикрыть глаза, как сразу возникал искушающий образ девушки, представлял себе ее откровенную, далеко не по-детски зовущую наготу. И даже не мог вспомнить, в каком платье она была. В белом? Розовом? Светло-голубом? Да нет же! С момента знакомства -- только нагой! Да что это с ним? Почему так взволновала сумасбродная девчонка? О чем предупреждал ziriz?
Молоточек ударил в дверь, и она приоткрылась. Сердце замерло, а затем, словно сорвавшись в пропасть, быстро-быстро застучало: "на! Неужели она! И опять нагая?"
На пороге стоял Николя де Гиньон. Увидев разочарованное лицо гостя, печально улыбнулся.
-- Салма не придет. Хотя дай волю, натворила бы бед. Присядьте, Леон Странник, я кое-что вам расскажу.
-- Прежде всего, ответьте - Вы ей брат?
-- К сожалению, да. У нас один отец, а матери разные.
Барель внимательно посмотрел в глаза графу. Они не лгали. Да и ziriz молчал.
-- Моя сестра, как и ее покойная мать Аридна, безумны. Но болезнь их дивная, и, наверное, неповторима. На первый взгляд она не заметна. Салма унаследовала от матери безраздельную власть над мужскими сердцами. Но это порочная, злая сила - она сталкивает лбами, губит, рушит чужие судьбы. Мне страшно подумать, что случится, если она вдруг вырвется на свободу.
-- Граф, Вы не преувеличиваете? - покачал в сомнении головой Леон. - Что она может сделать? Почти ребенок.
