– Нет, они не ассоциировали секс с деторождением. Королева племени ежегодно выбирала себе любовника из числа своих молодых подданных. В конце года его приносили в жертву, и он становился символом плодородия. Его кровью кропились поля, а плоть в сыром виде съедалась королевой и ее подругами-нимфами, которые во время оргии одевали маски животных.
– Как отвратительно! – воскликнула Паулина. – Когда этот жуткий обычай перестал существовать?
– Когда исчезли микеняне. Дорийские завоеватели обладали пантеоном с доминирующими богами мужского пола. Я подозреваю, их потрясло, что микеняне не… хм… сообразили, как ты тактично выразился, Гай.
– Богиня земли исчезла тогда в Греции повсюду?
– Наверное, не сразу, потому что дорийцы приходили волнами, и их вторжение продолжалось довольно долго. Но со временем богиня земли, конечно, исчезла окончательно. А ведь вначале она была и в Дельфах, и в Олимпии, и во всех остальных святилищах.
– Значит, из-за того, что дорийцы знали чуть больше, произошли такие кардинальные перемены, и, как сказал доктор Валлас, в течение трех тысяч лет мы находимся во власти доктрины мужского превосходства.
Беседа не прекращалась, но Тим перестал принимать в ней участие. Он был поглощен своими мыслями, даже когда говорил, и у Джейн сложилось впечатление, что его что-то беспокоит. И это что-то могло быть связано только с Паулиной. Поэтому девушка почти не удивилась, когда Тим прошептал ей на ухо:
– Могу я поговорить с тобой?
– Ты имеешь в виду с глазу на глаз?
Он кивнул. Джейн пребывала в нерешительности, ей не только не хотелось рисковать быть увиденной Николасом, но сам разговор на предполагаемую тему не прибавлял ей энтузиазма.
Он ждал и был явно подавлен, а Джейн не могла оказаться столь бессердечной, чтобы отказать ему. Она кивнула, и Тим сказал, посмотрев на остальных:
– Мы с Джейн пойдем прогуляемся. Нам надо кое-что обсудить.
Стюарт глянул на нее, его губы были сжаты, и на виске пульсировала жилка. «Неужели ревнует?» – спросила себя Джейн удивленно. Но тут же прогнала эту мысль. Стюарт не любил ее, в этом Джейн была абсолютно уверена и радовалась, что ему не придется страдать.
Они с Тимом направились к небольшой роще неподалеку.
– Джейн. – Он остановился у края рощи и повернулся к ней, его лицо выглядело осунувшимся. – Я обнаружил ужасную вещь и должен был с кем-то поделиться.
Джейн напряглась. Интуиция подсказывала ей, что именно он собирается ей сказать.
– Может, отойдем немного подальше? – Они смотрелись слишком подозрительно здесь, где луна высвечивала их силуэты на фоне темного пятна рощи.
– Мне все равно… Мне все равно, отойти подальше или остаться, Джейн… Она влюблена в Николаса!
Со склона холма прокатилось звенящее эхо колокольчиков – единственный звук в тишине ночи. Это стадо овец возвращалось домой.
– Откуда ты знаешь? – наконец спросила Джейн.
Тим нахмурился:
– Ты не удивлена, Джейн. Ты уже раньше догадалась?
Она нервно сглотнула, чувствуя вину оттого, что не до конца была откровенной с Тимом.
– Откуда ты знаешь, что Паулина влюблена в Николаса? – спросила Джейн снова, пытаясь выиграть время, и он раздраженно взмахнул руками:
– Да за ней надо только понаблюдать, когда она с ним! А темы ее разговоров? Она не может говорить ни о чем и ни о ком, кроме него. Я полагаю, что ты и так догадывалась, да?
Джейн кивнула:
– Да, Тим, так я и догадалась.
– Ты знала… до того, как я рассказал тебе о своих чувствах к ней, – заметил он проницательно, и его глаза с укором, испытующе смотрели на нее.
Джейн покраснела, но покачала головой:
– Тогда я не была уверена.
– А сейчас ты уверена?
Она молчала, слушая серебряные нотки колокольчиков овечьего стада, доносившиеся издалека сквозь прозрачный воздух.
– Паулина призналась, – сказала Джейн в конце концов, чувствуя, что на этот раз должна быть предельно честна с Тимом. – Она только ждет дня, когда сможет рассказать ему, что не замужем.
– Паулина прямо так и сказала тебе, что влюблена в Николаса? – В каждом его слове чувствовалось глубокое уныние. Несмотря на сказанное минутой раньше, Тим со всем отчаянием влюбленного надеялся, что ошибся. – Почему такое произошло? Он не из тех, кто женится, Джейн. Я говорил об этом раньше и уверен, что прав. И она ждет дня, когда скажет ему, что не замужем… Боже, Джейн, Паулина себе даже представить не может, что ее сердце будет разбито вдребезги!
– Она не уверена в чувствах Николаса, – быстро вставила Джейн. – Она просто надеется, что он ответит ей взаимностью, когда узнает, что она свободна. – Слова Джейн предназначались для того, чтобы утешить. Она продолжила: – Если, открыв ему правду, Паулина обнаружит, что у нее нет шансов, она может переключиться… переключиться на… – Джейн осеклась. Подобные слова вряд ли могли утешить. Более того, они наверняка вызовут обратное действие.
– Я не хочу, чтобы она приходила ко мне с досады, – ответил Тим с горечью. – Каким же я был дураком, когда старался открыть ей глаза на мои чувства, не понимая, почему ничего не выходит.
Он зашагал вперед, и Джейн пошла рядом. Тим был возбужден, его нервы были слишком напряжены.
