Танцующие с тенью полностью

Таким образом, алхимия, как и буддийская тантра, представляет собой форму непрерывности, ведь работа в данном случае заключается не в том, чтобы избегать хаоса и путаницы, а в том, чтобы продолжать их до тех пор, пока они не приведут к обновлению. Как в свинце изначально содержатся задатки золота, так и в тени скрыты задатки целостности. Благодать носится над этими хаотичными глубинами, как Святой Дух носился над землей во времена сотворения мира. Мы превращаем неблагородный металл своих ограничений (негативная тень) в золото освобождения (позитивная тень). Как? Это происходит каждый раз, когда мы понемногу, шаг за шагом отпускаем страх и привязанность. Это экспоненциально высвобождает неиспользованный потенциал нашей истинной Самости. А попытки устранить из процесса что-либо несовершенное только губят работу алхимии. Вот почему духовное золото — это целостность, а не совершенство.

Целью работы алхимии был философский камень, буддийская ваджра, алмазная сущность человеческого сердца, сияющая и неразрушимая. Наше просветленное сознание словно этот алмаз, содержащий каждый нюанс света и преломляющий его. А еще оно подобно пустоте, так как оно бесцветно, но при этом впитывает и принимает в себя все цвета. Пустота в психике — это метафора духовного освобождения, свободы от концептуальной привычки и от плена страха и желания. И тогда мы скачем к просветлению свободно и гордо, как всадник из стихотворения Чанлина.

Как известно, глыбы угля со временем и под сильным давлением становятся алмазами. Это метафорическое описание нас самих и Вселенной с нашими кризисами и порождаемыми ими возможностями. И уголь, и алмазы — в конечном счете одна и та же субстанция, углерод, по-разному представленная двумя концами одного спектра; такая же история с нашими телами и нашим миром. Это иллюстрирует потенциал нашего низменного эго к трансформации и психические силы, оживляющие этот потенциал, как только мы освобождаем его из тисков своего невротического эго. Иисус родился в яслях, подтверждая тот факт, что свет может зародиться в нас в самом презренном месте. «Тот, кто нашел философский камень, драгоценность просветленного сердца, превращает смертность в бессмертие, а конечное в бесконечность», — гласит одна индуистская сутра. В этом сходстве мировых метафор наглядно проявляется мудрость вечной философии.

В западной психологической традиции можно найти яркие примеры алхимической работы с тенью. Юнг, например, утверждал, что лекарство всегда содержится в симптоме. Фактически всякий раз, когда мы работаем над проблемой, которая нас тревожит, и находим в ней источник исцеления и трансформации, мы становимся друзьями со своей тенью в контексте духовной алхимии. Противоположности притягиваются и помогают друг другу. «И в полночь утро набирает цвет»[59], — пишет Китс.

И наконец, в алхимии элементы отказываются от своих индивидуальных характеристик ради всеобщей цели. Как только сгорают особенности каждого элемента, во всей своей сияющей простоте проявляется сущностное единство мировой души. Это еще один метафорический способ сказать, что индивидуальные характеристики эго можно не задумываясь швырять в костер общих целей, ведь в итоге мы ровно ничего не теряем. Это обновленное феникс-эго в пустыне находит более эффективные способы прожить свою сияющую судьбу среди песчаных дюн. Контуры дюн могут меняться под палящими лучами солнца и сильными ветрами, но таинственная мерцающая пустыня пребывает во всей своей драматической красе и славе вечно.

В алхимии все полезно для постоянного высвобождения целостности, все играет свою роль в данном процессе. Восточным эквивалентом этого является буддийская тантра. Тантра означает «нить». Это фундаментальная и элементарная непрерывность человека, Бога и природы. Тибетские буддисты называют тантру «экспрессом к просветлению». Этот стиль медитации предлагает нам не избавляться от привязанности и страха, а использовать их энергию для продвижения вперед. Это похоже на практику, которую мы обсуждаем в этой книге, — практику, нацеленную на то, чтобы подружиться с тенью. Попытка искоренить страх или желание вызывает в психике человека затор. А вот если мы позволяем привязанности возникнуть, уделяем ей внимание, присваиваем имя, полностью переживаем это чувство и отпускаем, мы становимся с ней друзьями и даже извлекаем из нее выгоду. Так мы позволяем выйти наружу ее творческой энергии. И мы становимся друзьями со своим страхом, когда признаем, что испытываем его, позволяем себе прочувствовать его в полной мере, а затем ведем себя так, будто он более не сдерживает и не останавливает нас. Зачем убивать тень собственного эго, чтобы жить полной жизнью? Поступая так, мы упускаем свой наилучший шанс на креативность. Это сродни тому, как если бы древние алхимики сжигали собственные лаборатории.