Самость, о которой говорит Юнг, — это разум Будды, Изначальный разум. Как известно, Будда — это историческая личность; он действительно жил в VI веке до нашей эры. Но это неважно, ибо, как в случае с любыми божествами и мудрецами, при таком буквальном подходе упускается из виду суть, что может сделать нас идолопоклонниками. Будда важен не в историческом контексте, а как олицетворение архетипа целостности. Будда прошлого воплощал в себе целостность, и почитаемый ныне Будда представляет ее, чтобы пробудить в нас. Прошлое Будды (он) не так важно, как природа Будды (мы). Фактически с точки зрения буддизма Гаутама Будда — это лишь четвертый из тысячи будд, которые явятся в этом золотом веке. Каждая сущность без исключения имеет потенциал стать одним из оставшихся 996 будд, после которых настанет конец света.
Природа Будды / Изначальный разум / Самость на самом деле присутствует в каждом из нас в форме вечного потенциала для полного пробуждения. Пока мы заполняем себя ярлыками эго, желаниями и страхами, мы не замечаем своей Самости, как замечал ее Будда. Гаутама сидел под фиговым деревом Бодхи в безмолвной медитации, прислушиваясь к своему дыханию и сосредоточившись на ускользающих промежутках между сюжетными линиями в его голове. Иными словами, он пребывал в состоянии майндфулнес, отпуская все привязанности эго, насквозь видя каждый его обман, каждую уловку. И вот однажды Будда безмятежно и радостно пробудился для всего того, что всегда было в нем: для чистой любви, мудрости и исцеления в душевной Самости его и мира. Прежде на пути к этому стояли привязанности, страхи и нечестные приемы эго. Вот в чем заключается просветление, природа Будды.
Будда — это сознание не «там и тогда», а «здесь и сейчас». Будда, просветление, — это сознание, которое Гаутама выразил лично в истории. Ныне оно уже трансисторично для любого, кто его постиг. Об этом говорится в стихотворении дзен-мудреца Хакуина, которое часто характеризуют как рык льва, потому что оно будит спящие (бессознательные) джунгли: «Все сущее изначально Будда: само это тело: да, Будда, сам этот момент: да, вечность, само это место: да, лотосовый рай». (Буддизм, какой колоссальный вклад в самопознание человечества!)
В даосской традиции рык льва приравнивают к голосу бесстрашного человека. Только в свободе от рабства страха и желаний эго приходит нерасторжимое единство Будды и нас. В буддизме истинная Самость включает в себя мир, в котором мы живем, так же как настоящее включает в себя прошлое и будущее. Вот почему Самость — это душа мира.
Как мы можем быть единым целым с буддами? Их просветленная практика постоянно продолжается по всему миру, для всех живых существ и с каждым из них. Мы все участвуем в этой практике — как благодаря посвященности будд, так и собственными детскими шагами. С момента, когда мы впервые становимся на Путь, и до момента, когда мы достигаем просветления, и в практике, и в постижении участвуют все просветленные существа и мы сами. Работа, описанная в этой книге, призвана приобщить нас к практике просветления Будды и приобщить Будду к нашей практике, в результате чего становится очевидно, что мы — единое целое. Внимательные читатели этой книги и те, кто честно выполняет описанную в ней работу, наверняка уже заметили, что они в этой практике не одиноки. Вокруг дерева, под которым мы сидим, собралось множество святых и бодхисатв.
Буддизм и западная психология смотрят на функциональное эго одинаково. Оба видят смысл отдельного «я» (эго) не как нечто врожденное и автономное, а как то, что эволюционирует из наших отношений с другими людьми. То, что мы называем своим «я» (эго), — это постоянно пересобираемый, временный и зачастую вымышленный набор внутренних образов, созданных в результате наших столкновений с миром. Подобно материи, твердым выглядит в основном пространство. Наш линейный разум обманывает нас, заставляя считать эго стабильным, неизменным и непрерывным. Это иллюзорное самоощущение является главной темой как буддизма, так и западной психологии. Фрейдизм изучал опасность отсутствия стабильного самоощущения. Буддизм озабочен проблемой увековечивания ощущения отдельного «я» как глубочайшего источника страданий, в конечном счете тщетных и ведущих к самопоражению. Но даже на мгновение усомниться в этой раздельности — это уже освобождение. Мы так близки!
