Человеческим отношениям неизбежно присущ гнев. Искренний гнев — это обоснованное, здоровое чувство, которым мы доносим до окружающих свое недовольство несправедливостью, в нем нет насилия. Если же мы переходим эти рамки и причиняем кому-то боль или пытаемся кого-то изменить, значит, это уже не чистый гнев, а его тень. В таком чувстве много драмы, оскорблений и театральности. Во всех этих случаях человек не пытается донести до других свои эмоции — он хочет их запугать.
Если кто-то пугает нас своим гневом, это четкое указание на то, что на самом деле это не гнев — речь тут идет о скверном обращении с нами. Этот человек пугает нас собственным страхом — наглядный пример проекции тени. В данном контексте для обозначения оскорбления вполне применимо слово
В истинном гневе обычно содержатся грусть, разочарование и страх — три главных компонента горя. Человек, который сердится и злится ответственно, признает эти одновременные и объяснимые чувства и делится ими с нами, но не винит нас за них. Его гнев проистекает из здорового эго. Оскорбительная для окружающих драма исходит из цитадели нашего раздутого эго. Гнев говорит: «Я злюсь на тебя и хочу, чтобы ты это знал». Драма говорит: «Я хочу наказать тебя за то, что ты осмелился меня обидеть. Я хочу, чтобы ты пострадал за это и чтобы ты изменился ради меня».
Будучи твоим партнером, я хочу просто донести до тебя свой гнев и отпустить его; я не желаю возмездия для тебя или каких-то уступок с твоей стороны. Я могу просить тебя измениться, но не требовать этого. Так поступает только теневая драма гнева. Истинный гнев всегда ненасильственный. Он приковывает внимание к партнеру и его чувствам, а не отпугивает от него. Гнев исходит из внимания. Истинные чувства — это всегда та или иная форма внимания, удовлетворение одной из наших основных потребностей. Нам так редко уделяли такого рода внимание. Поэтому, когда это происходит,
Такой гнев, в отличие от драмы-насилия, не требует реакции, а просит о ней. В истинном гневе я беру на себя полную ответственность за свои чувства, хоть и вижу, что ты в них напрямую замешан. Я прошу тебя тоже проявить ответственность и возместить ущерб, но не навязываю тебе этого. А драма-насилие — это стратегия, призванная наказать тебя, заставить тебя измениться так, как я того хочу, либо не позволить тебе огорчать меня тем, что я не получаю желаемого. Такой гнев часто выходит из-под контроля (и начинается истерика, точнее говоря, истерика уязвленного эго). Истинный гнев никогда не выходит за безопасные границы. Драма-насилие переходит их с истеричной театральностью. Драма подавляет истинный гнев; гнев проявляет истинную ассертивность — он максимально точно передает, что я чувствую, просит от тебя того, чего я хочу, и отпускает. Тень гнева разрушает безопасность; истинный гнев создает ее. Драма — это агрессия, теневая сторона здоровой ассертивности.
Драма-насилие зарождается из тени эго, обиженного, возмущенного, высокомерного эго, которое напугано тем, что не получает того, на что, как ему кажется, имеет полное право. Истинный гнев возникает из внутренней жизненной силы, которая чем-то недовольна, но при этом понимает, что не всегда может добиться своего. Гнев полезен, поскольку он раскрывает наши самые глубокие потребности, ценности и желания — путем отрицания их получения. Гнев выражается и отпускается быстро и чисто. Его итогом, разрешением становится прощение.
Драма-насилие удерживается и тлеет, как это обычно бывает с обидой; она предназначена для того, чтобы заставить тебя замолчать и защитить меня. А предназначение гнева в том, чтобы проинформировать другую сторону и инициировать конструктивную коммуникацию. Большинство из нас, к сожалению, никогда не видели истинного гнева, только драму-насилие.
