– Человек должен отвечать за то, что рисует, – сказал кто-то еще, и Айвен разглядел бритую голову Талу. – Пусть он добавит свою кровь к нашей.
– Это не его путь, – ответил за него Харно. – Я же уже говорил, что он не охотник. Среди нас он только грезит. Его душа все еще живет дома на луне. И однажды он вернется туда, вот увидите.
– Вернется он туда или нет, – настаивал Талу, – но это он вдохнул жизнь в этот рисунок. Когда мы встретимся с избранным животным в пылу охоты, оно будет искать его. И если его там не окажется, это будет предательством и с его стороны, и с нашей, и мы столкнемся с гневом духа.
– А если он будет там, – вступила в разговор Льена, – то отвечать придется ему.
– Только если он не сможет заявить о братских узах со зверем, – выкрикнула в ответ шаманка-выдра.
– Да как же он сможет? – На этот раз за него ответил Леппо. – Он же трус, и вид крови его пугает. Ему даже мясо приходится прожаривать до горелой корки.
Талу со злостью воткнул свое копье в землю.
– А я говорю, он подвергает опасности нас всех. Если он откажется отдать каплю своей крови здесь, в лагере, то мы польем своей кровью все склоны. И я лично заставлю его ответить за это. Жизнь за жизнь.
– Да, жизнь за жизнь, – поддержали его остальные, и это заглушило все протесты.
Толпа как-то вдруг подалась вперед, взяв Айвена в кольцо. Он все еще сидел на корточках возле рисунка, когда вдруг почувствовал острие копья на своей шее.
– Ну, так что, лунный парень, – спросил Талу. – Чья кровь это будет, твоя или наша?
– Вы не можете поднять на него руку, – пытался перекричать толпу Харно, но Анчарн перебил его.
– Он не из наших кланов, – сказал он и тоже приставил свое копье к шее Айвена. – И законы кланов не обязаны защищать его. Пусть отвечает за свои действия здесь и сейчас. И если он откажет нам, то я клянусь, что мое копье принесет зверю запах его крови.
Давление копий усилилось, и их каменные острия буквально парализовали Айвена.
– Так ты отказываешь нам? – выкрикнул Талу, приняв его молчание за отказ, и уже собирался ткнуть его копьем, но в этот момент послышался звук ритуального бубна, и сквозь толпу пробилась Льена.
Она была разодета во все свои перья, лицо раскрашено, а в свободной руке она держала кремниевый нож. Притоптывая в ритм бубна, она продемонстрировала всем нож.
– Поставь свою метку на зверя, – нараспев затянула она, глазами заставляя Айвена внимательно смотреть на нее. – Пометь его своей кровью. – Айвен не пошевельнулся, испуганно глядя на нее. Тогда она сжала его руку вокруг рукоятки. – Сделай это, – пела она, наклонившись совсем близко к нему. – Сделай, пока длится эта песня.
Айвен буквально ощущал давление всех присутствующих, их общее желание, почти столь же реальное, как наконечники копий у его горла. Он взглянул на нож, который давала ему Льена, на его острый край. И хотя он очень хотел воспользоваться им, он с ужасающей отчетливостью понял, что не сможет сделать этого. Все его существо восставало против того, чтобы взрезать свою собственную кожу, и руки отказывались слушаться.
– Сделай, – продолжала петь Льена, теперь почти моляще. А он смотрел мимо всех вдаль, на расцвеченное восходом небо.
«Это последний раз… – подумал он отстраненно. Теперь уже страх покинул его. – Это последний раз, когда я…»
Но он ошибся. Его тело качнулось в сторону, когда острие копья проткнуло ему шею.
– А-ах, – выдохнули собравшиеся, внимательно глядя на струйку крови, стекавшей по его шее.
А он все еще не мог пошевелиться, зная, что должно произойти дальше, что он должен взять на себя.
Но, как и с кровопусканием, это решение от него не зависело. Льена уже схватила его за руку и обмакнула его пальцы в небольшое озерко крови, скопившееся во впадине между ключицами. И прежде чем он успел отдернуть руку, она припечатала его руку к рисунку, оставив ярко-алый след.
– Готово, – пропела она.
– Он повязан со зверем, – откликнулась толпа.
Айвен принял решение задолго до того, как отряд охотников добрался до гор. При первой же возможности он ускользнет и дождется клан в узком ущелье у перевала, ведущего в их лес. Ему вовсе не улыбалось провести несколько ночей одному в горах, но это было лучше, чем очередное унижение. Ему было трудно привыкнуть к тому, что его маленький клан плохо о нем думает. Он все еще помнил те дни после охоты на буйвола, когда даже Льена поглядывала на него косо. А уж насколько хуже будет, когда все кланы станут обращаться с ним как с предателем.
Шагая вслед за Харно в окружении вооруженных охотников, он ярко представлял, как стайка детворы, издеваясь, будет гонять его по лагерю, а Агри в сопровождении своих ухажеров будет отворачиваться от него.
Нет, этого он вынести не мог. Он даже непроизвольно замедлил шаг, будто отстраняясь от этого воображаемого позора, но сразу почувствовал острие копья между лопатками.
– Оставайся с нами, парень, – сказал Талу, снова подталкивая его в спину. – Ты теперь часть Большой Охоты. Мы все должны двигаться и действовать как один.
