– Не важно, что я говорила раньше, – ответила она ему по-английски, и Айвен с удивлением отметил, что в ее глазах появились слезы. – Сейчас все изменилось. Я теперь Юта, и это все, что у меня есть, – клан и… и Леппо. Если бы не он, я бы погибла, когда медведь напал на нас. Поэтому я должна пойти в лес. Ему нужна моя помощь.
Почувствовав, что она задумала, Харно взял ее за руку – Никто не сомневается в твоей храбрости, – мягко сказал он – Она так же неизменна, как небеса. Но какие травы ты собираешься искать в лесу? Где их надо искать? Это знает только Льена.
– Тогда я возьму ее с собой, – ответила Джози.
– Этого я допустить не могу, – сказал Харно, покачав головой. – Она – душа клана. Если мы потеряем ее, то наш народ будет носить по ветрам, и некому будет привязать нас корнями к родной земле. И потом, посмотри на нее, Юта, на нас обоих. Мы уже не молоды, и сейчас наши силы на пределе. Там, снаружи, мы погибнем. Если мы послушаемся веления нашего сердца и пойдем туда, то сегодня ночью небесные демоны заберут не одну жизнь.
На это Джози ответить было нечего, и, утирая слезы, она снова уселась рядом с Леппо.
– Так ты думаешь, что он может не пережить эту ночь? – спросила она через некоторое время, осознав вдруг смысл его последней фразы.
Харно вздохнул и посмотрел на Льену, оставляя слово за ней.
– Если сердце моего сына достаточно сильное, – она прикоснулась рукой к его груди, – то он выживет. Но яд в нем тоже силен. Никто не знает, каков будет исход. Нам остается только верить в дух птицы и ждать.
Ждать Льена собиралась не просто так, а в наряде из перьев. Забыв об усталости, она взяла в руки бубен и начала танцевать, напевая про легендарные случаи победы над демонами смерти.
Пока она исполняла свой ритуал, а Джози несла свою вахту около Леппо, остальные члены клана поели и легли спать вокруг костра. Костер был небольшой – из-за недостатка дров они могли позволить себе только тлеющие угли, немного отгонявшие ледяной холод пещеры.
Впервые за несколько дней наевшись от души, Айвен крепко проспал несколько часов. Растревожил его сон, в котором он брел сквозь буран, а ветры нашептывали ему о близкой потере. Вздрогнув, он проснулся с отчаянно бьющимся сердцем и сразу же услышал вой ветра и непрерывное бормотание Льены.
Снаружи продолжалась снежная буря, и ветер свистел и выл среди камней, а внутри, под тесными сводами пещеры, свет от лампы дрожал и метался по стенам, отбрасывая причудливые тени.
Джози все еще сидела около Леппо, чуть склонив голову от усталости. Айвен подполз и сел рядом с ней.
– Ну как он? – спросил Айвен.
– Горит, – коротко ответила она. Айвен взглянул на иссохшие губы Леппо.
– Наверное, надо давать ему побольше жидкости.
– Я пробовала, но все без толку. Вот смотри. – Она вышла из пещеры и вернулась с пригоршней снега. Растопив его во рту, она попыталась влить воду в чуть приоткрытые губы Леппо.
Он тут же закашлялся, и на воспаленном лбу вспухли вены, пока он пытался восстановить дыхание.
– Видишь, к чему это приводит? – сказала Джози, когда Леппо снова вернулся в свое беспокойное забытье.
– Так что же мы можем сейчас сделать?
На секунду в Джози проснулась ее старая привычка язвить.
– Ничего, если только ты не собираешься присоединиться к Льене с ее песнями и плясками.
– Я бы присоединился, если бы это помогало, – признал Айвен.
Повернувшись спиной к Льене, Айвен чуть отодвинул одеяло, прикрывавшее Леппо, и снова взглянул на рану. Никогда он не видел ничего более страшного и ужасного – бедро распухло чуть не вдвое, и было какого-то странного цвета.
– Вся беда в этом, – пробормотал он. – Разобраться бы с ногой, и он бы поправился.
– Да, но что можно сделать с такой чудовищной раной?
– Я знаю, что сделали бы с ней в наши времена.
– И что же?
– Для начала вскрыли бы рану, чтобы выпустить гной.
Джози развернулась к нему, и в ее голосе вдруг появилась надежда.
– Так почему мы не можем этого сделать?
– Потому что в этом нет смысла: у нас нет ни средств дезинфекции, ни антибиотиков. Мы заставим его бессмысленно страдать.
– А как же раньше? – настаивала Джози, не желая отказываться от этой идеи.
– Когда раньше?
– До наших времен. Например, в восемнадцатом или девятнадцатом веке. У них тогда тоже были дезинфицирующие средства и антибиотики?
– Антибиотиков не было.
– Тогда, может, дезинфицирующие средства?
– Может, и их не было.
– Что же они делали? Не сидели же они вот так и не смотрели, как люди умирают? Лечили же они их как-то?
– Я точно не знаю, – вынужден был признать Айвен. – Но могу предположить, что воспаленные раны они прижигали.
– Прижигали? Что это значит?
– Ну, они использовали тепло, вернее, огонь для очистки раны.
Джози тут же вскочила, а с ее лица исчезли все следы усталости.
– Так чего же мы ждем?! Огонь у нас есть.
– Да, но нет всего остального.
– Чего именно?
– Чистого хирургического инструмента для вскрытия раны.
– У тебя есть нож.
– Я сказал «чистый», имея в виду «стерильный». Грязный нож его погубит.
– Но микробов на лезвии может и не быть, – заметила Джози. – Его тоже можно обеззаразить в огне.
