Севка поднялся по ступеням крыльца, примыкающего к веранде, и сел на верхней ступени, прислонившись спиной к перилам. Я сидела неподалеку, напротив крыльца, от прерывания перил в этом месте лучше падал свет от фонаря. Начинаю с удвоенным рвением стричь готовые эмблемы, делая вид, что его присутствия не замечаю. Катька завела с ним ничего не значащий разговор о КВН, который постепенно из интервью, где Катька была интервьюером, превращался в диалог. Минут через пятнадцать он осмелел настолько, что прошел вглубь веранды и присел около меня на полу, интересуясь:
- Что ты раскрашиваешь?
- Эмблемы для нашей команды КВН.
- Можно я тоже буду?
- Да, пожалуйста, - я подвинула ему несколько не раскрашенных, и подала кисть.
Он занялся красками, попутно спрашивая меня о всяких пустяках. Где учусь, нравится ли мне это, есть ли у меня хобби. Обычные вещи, о которых болтают при знакомстве люди. Я отвечала и из вежливости задавала те же вопросы ему. У нас не было ничего общего. Нам нравились разные фильмы, разные книги, совершенно полярная музыка, но общаться с ним было интересно. Впрочем, общение с новыми людьми - это всегда интересно. Выяснилось, что его главное увлечение - мотоциклы. О них он мог говорить много, с душой и без капли стеснений. Когда последняя эмблема была раскрашена и легла рядом с остальными на просушку, он взял меня за руку, которую я тут же одернула. Слишком грубо, мелькнула мысль, чего ж я так дергаюсь?
- Как мне тебя убедить? - голос его звучал уверенно, как будто принадлежал взрослому парню, а не подростку пятнадцати лет отроду.
Я повертела головой в поисках Катьки, ее на веранде не было. Надо же, я и не обратила внимания, в какой момент она ретировалась.
- В чем? - я посмотрела в его глаза, пытаясь придать строгость своему выражению лица.
В ночном освещении, которое создавал фонарный столб, находящийся неподалеку от корпуса, его глаза казались темными и лишенными того печального выражения, которое было при свете дня. Мы смотрели с минуту друг на друга, не мигая, я не выдержала первой и повторила свой вопрос:
- В чем ты хочешь меня убеждать?
- Это не детские капризы, как ты считаешь, ты мне действительно, очень нравишься. Я уже все запланировал. Я окончу школу, потом...
- Стоп, - перебила я, - Севка, ты увлекся. Не нужно ничего планировать. Теперь мне нужно тебя убеждать?
- Я тебе совсем-совсем не нравлюсь?
- Сева, дело не в этом, - но он не дал мне высказаться, повторив уже с нажимом:
- Скажи, я тебе нравлюсь или нет?
Опять эти глаза. Они притягивали, погружали в себя, манили и волновали мои гормоны, но тогда о гормонах я думала меньше всего. Смотрела в его лицо, кожа которого ночью казалась еще белее и понимала, что мне приятен это паренек, лестно его внимание и тянула с ответом. Я даже не заметила, как все произошло, но он потянулся ко мне губами, примкнул к ним, немного робко и неумело. А я ответила на этот поцелуй. Он вышел недолгим - разум взял верх. Отпрянув и поднявшись, с деревянного поля веранды, я скрылась в спальне корпуса. Меня трясло и лихорадило, я надеялась, что это от нервов.
Оставшиеся десять дней, отведенные нам сменой пребывания в «Мечте», именно так назывался лагерь, мы провели, прячась и украдкой встречаясь. Я учила его целоваться, Севка клялся мне в вечной любви и мечтал о нашем будущем. Расписывал его в красках. Выходило у него очень даже неплохо, переубеждать его не стала, уверенная, что лишь только мы вернемся к своей привычной жизни, я останусь лишь воспоминанием. В
последнюю ночь мы сидели на ступенях корпуса прачечной, которая удачно располагалась в глубине территории лагеря, и ночью была абсолютно
необитаема. Севка обнимал меня, как обычно, мечтая о прекрасном будущем вслух. Мы обменялись телефонами, он взял с меня клятву, что я буду ждать, когда он подрастет. Это было романтично, мило, хоть и немного нелепо. Расстались мы грустные и даже всплакнули немного, обнимая друг друга. На следующий день, еще до обеда, вся лагерная смена загрузилась в желтые автобусы, по отрядам, и они покатили нас на Катькину малую родину. В тот день я осталась погостить у подруги, а уже следующим утром, простившись с ней до начала учебного года, сходила с электрички на вокзале родного города. В троллейбусе со мной случилась неприятность - украли телефон. Сим карту я восстанавливать не стала, дабы не ждать несколько дней, а просто купила новую вместе с телефоном. Постепенно обзвонила всех приятелей и родню, сообщив, что у меня новый номер. Севка в этот список не попал. Меня захватил вихрь забот и приготовлений к новому учебному году, встречи с подругами, которых не видела все лето. Вспоминать об этом мне не хотелось, я стыдилась и гнала от себя все мысли о Севке. В следующий раз я о нем услышала в ноябре от Катьки, когда она вернулась от очередной поездки к родителям из города, где собственно и проживал Севка:
- Представляешь, Гош, Севка как-то узнал, где я живу и приходил два раза. Первый раз мать была дома, подсказала зайти в выходные. Второй уже на меня нарвался, выспрашивал твою фамилию и телефон.
