–Так надо было поелозить промежностью по этому пятну над его ширинкой хорошенько… забеременела бы от сына чиновника, и жила без бед! – с хохотом говорит Света, и душное помещение взрывается звонким девичьим смехом.
Я с грохотом сбрасываю с себя стрипы и шумно выдыхаю, плюхнувшись на диванчик. В моей голове крутятся мысли только о незнакомце в черном: кто он такой? Судя по часам Rolex на его руке, рубашке с пуговицами Armani и машине за десяток миллионов рублей, он явно птица высокого полета. Чиновник? Бизнесмен? Или декан какого-нибудь института? В нашем клубе полно таких гостей. Но нет, вряд ли он из творческой или образовательной интеллигенции: для препода он слишком опасен и сексуален, за пять лет учебы в институте мне такие ни разу такие не встречались.. Но что этому странному незнакомцу от меня нужно…?
Когда стрелка часов перевалила за 3:00 и большая часть гостей клуба разъехались, а оставшиеся дошли до вялообразной кондиции и вполне довольствуются исключительно музыкальным сопровождением, мы с девчонками – уставшие, сонные и молчаливые, из служебного выхода выползли на улицу. Лето выдалось таким жарким, что даже ночью нет прохлады – также влажно и душно, как в полдень, только тихо и безлюдно. После смены нас развозят на микроавтобусе, и я всегда сажусь в него последней, потому что выхожу раньше всех – от клуба до моего дома всего пятнадцать минут езды на машине. Когда все девчонки уселись в тачку и настала моя очередь загружаться в нее, сопровождающий нас охранник резко захлопывает откатную дверь микроавтобуса прямо перед моим носом.
– Что за…?! – изумленная, я уставилась на него, не моргая.
– У тебя сегодня персональное такси, – бубнит он, и ухватив меня за руку, тянет в уже знакомый мне черный внедорожник, стоящий поодаль, в кромешной темноте тупикового проезда.
На осознание происходящего мне не потребовалось много времени, поэтому я всеми силами упираюсь кедами в теплый асфальт, но мое сопротивление, как и ожидалось, оказывается тщетным, и уже через секунду я сижу в прохладном кожаном салоне. Едва тяжелая дверь внедорожника за моей спиной захлопнулась, как я дрожащей схватилась за ручку изнутри, но открыть ее не удалось.
– Дверь заблокирована, – из темноты тонированного салона послышался низкий бархатный баритон, – но только потому, что ты, Агния, неуловима.
– Так может быть, и не стоит меня ловить? – ощетинилась я, осмотревшись. С заднего сидения на меня смотрит тот самый незнакомец, и я отчетливо вижу блеск его карих глаз. За рулем – двухметровый амбал с красными опухшими глазами – видимо, последствия нашей встречи на тротуаре, закончившейся применением мной перцового баллончика. Роскошный бежевый салон этого автомобиля настолько просторный, что даже сидя на заднем сидении вдвоем, мы удалены друг от друга минимум на полметра. В машине тихо басит музыка и работает кондиционер, а прохладный воздух наполнен уже знакомым мне древесно-бальзамическим ароматом парфюма. Меня оглушает собственный пульс, стучащий в ушах так сильно, что даже больно.
Ничего не ответив, мужчина прищурился, пристально всматриваясь в мое лицо. От недосыпа и стресса мурашки на моем теле уже превратились в самый настоящий озноб, такой, что зуб на зуб на попадает.
– Ден, выключи кондиционер, – мой клиент-похититель обращается к водителю, и продолжает, глядя мне в глаза: – Как насчет того, чтобы познакомиться поближе, Агния?
– Куда уж ближе?! – возмущаюсь я, – пару часов назад я скакала на вас верхом почти без одежды! – изо всех сил я стараюсь выглядеть уверенной. Напускная, выпестованная годами дерзость – моя броня на случай всяких максимально дерьмовых ситуаций, вроде этой.
Здоровяк, сидящий за рулем, хмыкает, а мой собеседник спокойно парирует:
– Да, ты права… спасибо за танец, это было….
– Вместо устной благодарности лучше бы оставили чаевые на ресепшене, – я нагло обрываю его на полуслове. Этот человек задерживает меня после ночной смены, и я имею право оставить все любезности за пределами этого автомобиля.
– Я так и сделал, – я вижу, что его губы тронула еле уловимая улыбка.
Внутренний голос, с трудом пробивающийся сквозь пульсирующий шум в ушах, кричит мне об одном: такая подчеркнутая доброжелательность этого мужчины – нехороший признак. Готова поспорить, что именно такие ласковые интонации – последнее, что слышат многие жертвы убийств и изнасилований. С глухим рокотом машина тронулась, и я напрягаюсь, буквально окаменев всем телом.
– Мы отвезем тебя домой, – озвучивает мужчина, словно прочитав мои мысли. Выяснять, откуда им известен мой адрес, нет никакого смысла. Если в эту чертову машину меня собственноручно запихал охранник нашего клуба, очевидно, что у этого человека в черном все схвачено.
– Меня зовут Князев Владислав Юрьевич. Мое имя тебе знакомо? – обманчивый тон бархатного голоса действует на меня как гипноз.
– Ну… вы точно не поэт серебряного века и не рок-звезда… так что нет, я вас не знаю, – отвечаю я, пытаюсь замаскировать свой страх сарказмом.
