- Вот как… - протянула Шаманка, подумав, что нужно позвонить Максу. Алексей Евгеньевич Емельянов, его знакомый психиатр, продолжал трудиться на своём посту бессменного заведующего Городской психиатрической больницей и наверняка мог много интересного рассказать о пациентке. Хотя… Макс только вечером приедет, у него и так дел выше крыши, не стоит его отрывать. Алексей Евгеньевич, если что, и ей не откажет, благо они тоже неплохо знакомы по делу в Районном Городке. Интересно, как там Фенька?*То есть Ниночка?
Старуха же, отразившееся на лице Шаманки глубокое раздумье, явно приняла за усталость и неожиданно мягко сказала:
- Ты, дочка, заходи, посиди. Устала, небось, бегать? Я тебе про Янку и муженька её… гада, прости Господи, много чего обсказать могу. Я ведь Яночку с детства знаю, ей бы мужика нормального… А то, как связалась в этим бугаём, так и не развяжется никак.
Затем старуха неожиданно замолчала и, хитренько сложив губы, спросила:
- А уж не за тем ли ты пришла, дочка, чтобы сказать, что Серёга-ирод смертушку свою нашёл?
- Есть подозрения… - туманно ответила Шаманка. – Но тело мы ещё не обнаружили.
- Да пусть! Лишь бы сгинул он без следа и Яночку освободил! Сил ведь не было смотреть, как баба мучается. Хорошо, хоть детишек им Бог не дал – с таким-то папашей.
Шаманке старухины речи показались всё чудесатее, и чудесатее и она задумчиво произнесла:
- Уважаемая…
- Тамара Гавриловна я… - правильно поняла пенсионерка. – Мамаева.
- Уважаемая Тамара Гавриловна, я бы с удовольствием послушала ваш рассказ, - закончила Шаманка.
- Так проходи, проходи, дочка, - довольно радостно произнесла старуха, и Шаманка подумала, что бедной бабуле должно быть одиноко – сидеть целыми днями с котом и сериалами по телику, ждать по определённым дням почтальона с пенсией и участковую медсестру, и всё реже и реже видеться со старыми подругами, которые и живут-то далеко, и здоровья у них всё меньше и меньше.
С этими мыслями Галина вошла в маленькую прихожую с опрятными самовязаными крючком восьмиугольными полосатыми ковриками, а затем и на небольшую кухню – тоже чистенькую, хоть и со старой мебелью. Зато на подоконнике теснились горшки с роскошно цветущими «Ваньками мокрыми»** и жирно зеленели «столетники»***. А на батарее, заботливо застеленной лоскутным одеяльцем, дрых большущий белоснежный котяра с тщательно расчесанной длинной шерстью.
- С ума сойти! – восхитилась Шаманка. – Красавец какой!
Кот приоткрыл наглый жёлтый глаз, благосклонно мигнул Шаманке: «Да, я красавец, а как же?» и продолжил своё сладкое занятие.
- Сынок мне в подарок привёз, - гордо ответила старуха. – Из Сибири. Говорит, самая настоящая сибирская порода. Хороший он у меня, сынок-то… Золото моет, инженер на Олёкминских приисках. Зарабатывает хорошо… и меня не обижает, грех жаловаться. Только вот сорок годочков ему уже – а всё никак не женится. А мне бы так внучат понянчить хотелось… А пока вот только Мишеньку и нянчу.
- Мур! – отчётливо сказал кот. – Мряя…
- Да, о тебе говорим, о тебе, - улыбнулась старуха. – Да ладно, тебе ведь, дочка, об этом неинтересно слушать. Давай про Яночку расскажу… и про Серёгу-поганца.
Незаметно на столе как бы само собой образовалось блюдо с ватрушками и две чашки с чаем. И старуха начала рассказывать.
Тамара Мамаева получила свою квартиру от завода, как мать одиночка. Правда, матерью-одиночкой она становиться не планировала, но получилась беременность от парня, ушедшего в армию. Парень успел узнать о своём отцовстве и даже обрадоваться ему, только вот признать сына и жениться на Томе не смог – погиб при исполнении интернационального долга в демократической республике Афганистан. Тамарину историю знали и не осуждали, более того, родители погибшего парня, имевшие кое-какие связи, подсуетились и сделали так, что Тамара получила квартиру в новом доме. С несостоявшейся роднёй у Тамары были всю жизнь неплохие отношения, дедушка и бабушка любили внука и помогали женщине, чем могли. Более того, они даже настаивали на том, чтобы Тамара вышла замуж и устроила свою судьбу, но та лишь отмахивалась. Она привыкла жить одна, с сыном, а на счастливую семейную жизнь своих соседок насмотрелась изрядно. Мужья у них были пьющие, зачастую поколачивашие своих половин и воспитывавшие отпрысков по большей части ремнём и матом. Были, конечно, и нормальные семьи, как не быть, но заметнее-то всегда были именно такие – неблагополучные.
Так что Тамара была только рада, что детство её сына, Игоря, протекает без пьяных скандалов и драк. А что с деньгами не всегда было хорошо… так с ними и у соседок было не лучше, поскольку ушедший в запой муженёк мог вполне отыскать и распотрошить женину заначку, старательно пополнявшуюся в надежде на приобретение нового холодильника… или стенки… или мягкой мебели.
