Моя любовь растворит сейчас даже арктические льды. После нашего первого крышесносного оргазма, Варя накрывает лицо подушкой и сдаётся на милость победителя. Моя малышка разве что не дымится. Капельки пота проступили на её теле, неровное дыхание вздымает грудь. Варю бы сейчас запечатлеть на холсте. Я снова готов к любви и ласкам. До одури хочется выплеснуть Варе хотя бы в ротик то, что накопилось за утро. Какой же страстной волчицей будет Варя, когда войдёт в силу и расцветёт как женщина.
Слизываю с пальцев её сок и любуюсь ещё никем не тронутым лоном. Яйца звенят от осознания, как там узко и жарко. Надеюсь, десерт я заслужил. Ложусь между Вариными бёдрами, раздвигаю складочки и погружаю язык в аккуратную дырочку.
– Пожалуйста, Алан, – стонет Варя под подушкой.
Я с утроенным рвением принимаюсь вылизывать розовые лепестки, нарочно специально задевая чувствительную жемчужину и вырывая из Вариных уст очередную мольбу.
– Алан, прошу, – срывается Варя на крик.
– Что, кроха? – помогаю себе пальцем распалить ещё сильнее мою малышку.
Слышу, как за спиной открывается дверь. Конечно, Богдан не мог не почувствовать запах секса в доме.
Он тактично выжидает, когда Варино тело затрясёт от очередной волны удовольствия, и только потом заявляет о своём присутствии:
– Нормально вы тут завтракаете.
Варя подпрыгивает на кровати и, прикрывшись подушкой, прижимается к спинке кровати. Раскрасневшаяся и растрёпанная, наша малышка невыносимо прекрасна в гневе. Бедняжка хватает ртом воздух и переводит взгляд с меня на Богдана. Я, вытянувшись на постели, невозмутимо улыбаюсь.
– Варенька, накинь халатик и поднимись ко мне в кабинет на массаж, – Богдан подходит к окну и открывает его. – Жарко тут у вас.
Мне показалось, или Варя действительно сейчас с надеждой взглянула на открытое окно? Нужно приглядывать за ней.
Варя
Богдан идёт ко мне, и во мне сейчас сражаются два начала. Одно, хорошо знакомое, нашёптывает, что неплохо бы выставить из комнаты зарвавшихся парней и сбежать. Второе мне незнакомо. Оно заставляет меня улыбнуться Богдану и позволить его языку проникнуть в мой рот. Страстный поцелуй кружит голову. Когда Богдан отрывается от моих губ, замечаю, что Алан по-тихому свалил. Даже не знаю, рада я этому или нет. Рядом с ним мне было спокойнее.
– Доброе утро, любимая! – Богдан проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.
Его словно подменили. В зелёных глазах – умиротворение и ласка. Актриса из меня никудышная. Все трое в курсе, что я вчера не спала. Назар вообще мои мысли читает. Об этом я ночью не подумала.
– Доброе утро, – кроме подушки на мне ничего нет. – Подай халат, пожалуйста.
– Может, сначала в душ? – бодает меня лбом мой строгий доктор.
– Да… Но для этого мне нужен халат.
– Не нужен, – Богдан забирает у меня подушку и подхватывает моё трясущееся, то ли от страха, то ли от возбуждения, тело. Душа будто отделилась от него и со стороны наблюдает за моим моральным падением.
Богдан ногой толкает дверь и опускает меня на дно белоснежной ванны. Не заметила, чтобы к парням приходил кто-то прибирать, но в доме у них идеальный порядок. Сами его поддерживают или всё-таки кто-то наведывается в лесную чащу к этим маньячеллам? Если этот кто-то на машине, то можно в ней спрятаться и доехать до города. А дальше что? Без паспорта мне не купить билет. Самолёт и поезд отменяются. Ехать автостопом до Москвы? Вряд ли я вообще доберусь туда живой. Вон как народ в глубинке одичал. Приличные с виду ребята и те ударились в извращения.
– Ты сегодня очень задумчивая, Варенька. От многомыслия у женщин случаются морщинки. – Богдан затыкает слив медной пробкой и включает воду. Достаёт из кармана бумажный пакет, размером с пачку бумажных платков и высыпает зелёный порошок под струю. Вода принимает изумрудный оттенок, в нос ударяет аромат парного молока и полевых цветов. – Я быстро приму душ и немного расслаблю тебя.
