– Кулон твой! – цедит Зорян сквозь зубы и поворачивается к дочери: – Бестолковая сука! Прежде чем соваться поперёд батьки в пекло, спросила бы!
– Хорошо, – кивает Назару Черноголовый, пряча усмешку, – признаю тебя и твой клан верховным. Варю я забираю. Буду рад породниться с тобой, когда наша дочь достигнет полной луны.
– Варя принадлежит нам, – рявкает Зорян. – Мой сын обернул её и повязал.
– На ней не стоит его метка, – хором рявкают Назар с Черноголовым и недоумённо переглядываются.
– Забирай, Ромочка, – поддакивает Милана. – Вольшанские всё равно предпочитают женщин человеческого рода. Они ведь такие хрупкие! Богдан, помнишь свою Ирину. С высоты вашего окна она казалась сломанной куклой на асфальте.
– Так это ты? – мышцы Богдана набухают, глаза желтеют, он бросается на Милану, превращаясь в прыжке в волка.
Выстрел Данилы останавливает его на полпути. Богдан с диким воем падает на землю, и на Милану бросаюсь я. Она успевает обернуться, и мы, сбившись в клубок, катимся по земле. Выстрелы, ругань, запах крови, но я вновь ощущаю солёный вкус во рту и уже не могу остановиться. Я дерусь с волчицей сильной и злобной. Рядом со мной бьются другие волки. Милана наконец затихает подо мной. Выплёвываю её рыжую шерсть. Падаю на задние лапы и вою, задрав голову в небо. Реквием по моей мечте остаться человеком. Я никогда больше не буду прежней. Я убийца. Даже если распластанное передо мной тело, тоже принадлежало убийце.
***
Назар
Данила, уложив одним выстрелом Богдана, отправляет вторую пулю в грудь Черноголовому. Эхо выстрелов гулко разносится по лесу, срываются с веток деревьев напуганные птицы. Трещит по швам одежда. В носы ударяет запах невинной крови. Алан бросается на Данилу, блеснув в лучах солнца рыжей шерстью, а я оборачиваюсь против Зоряна. Лишь успеваю крикнуть Фёдору:
– Помоги раненым! – Дальше слова превращаются в рык, и слюна капает из пасти.
Сталкиваюсь грудь в грудь с Зоряном. Не теряю из вида остальных. Боюсь за Варю, очень боюсь. Хотя новообращённые волколаки очень сильны, в ней слишком крепки моральные устои. Но Варя сцепилась с Миланой насмерть. Слышу её мысли. Она пойдёт до конца. Лицо Фёдора перекошено от боли и гнева. Он прижимает отца к груди, уносит его за машину. Возвращается и подхватывает на руки окровавленное тело Богдана. С серой шерсти капает кровь. Мысли среднего брата путаются, но мы с Аланом держим с ним связь: «Дыши, Богдан, дыши! Ты сильный, ты сдюжишь».
Зорян – сильный и хитрый волколак. Всю жизнь разыгрывал передо мной спектакль в надежде породниться. Маски сорваны. Клыки Зоряна острее кинжала, и они нацелены на мою глотку. Но молодость, ярость и жажда мести берут своё. Я без сожаления приканчиваю предводителя выродившегося клана, разорвав ему горло. Алан дерётся с двумя сыновьями Зоряна. На помощь Даниле вышел Родион. Мой младший брат силён не по годам, и скоро я слышу жалобный скулёж Данилы. Алан разрывает вспарывает ему брюшину, отправляя в страну вечной охоты. Родион позорно бежит с поля боя, Алан преследует его. Скоро я перестаю слышать мысли младшего брата.
Варя горестно воет, задрав голову. Это её первая песня. Моя прекрасная волчица избавила мир людей и оборотней от редкостной гадины. Давно тайга не видела такой битвы. Земля пропиталась кровью волколаков.
Спешу за машину. Фёдор сидит на земле, затыкая пальцем рану в груди отца. Черноголовый не успел обернуться и дышит с трудом. Отец и сын тихо разговаривают.
– Здесь не ловит связь, – бросает через плечо Фёдор. – Нужен вертолёт. Иначе он не дотянет до больницы.
Тыкаюсь мордой в морду брата. «Всё путём», – смотрит он на меня полуприкрытым жёлтым глазом. Нахожу его рану, зализываю. Слюна оборотня уменьшает кровотечение, но не в состоянии растворить пулю.
Каждое возвращение в тело человека, словно нырок в ледяную прорубь.
Дальше действую на автомате. Перевязываю Богдана. Раскладываю заднее сиденье и отношу брата в машину. Помогаю Фёдору положить туда же Черноголового. Его лицо мертвецки бледное, но взгляд ещё осознанный. Быстро натягиваю джинсы. Зная свой темперамент, всегда держу в машине запасную одежду.
Варин крик полный ужаса прерывает карканье слетевшихся ворон. Утаскиваю её с поляны. Она дрожит всем телом, взгляд безумен, волосы растрёпаны, но она самая желанная для меня женщина в мире. Моя единственная, моя истинная, моя волчица.
– Тихо, тихо… – усаживаю её в машину и кидаю на перепачканные исцарапанные колени тёплый плед. – Всё хорошо, Варенька. Завернись. Тебе нужно согреться.
Подбираю остатки одежды, нахожу кулон в траве и надеваю на шею. От него по всей груди разливается приятное тепло. Завещание Белозёра сую в коробку и кладу в машину. Сажусь за руль, завожу мотор и сдаю назад. Здесь даже не развернуться.
– Где Богдан, где Алан? – Варя стучит зубами и ведёт носом. Смотрит на лежащего сзади волка и закрывает ладонью рот. – Вот же Богдан. Он жив?
