– Может, Алан ранен и лежит в доме? – Варя, прищурив пожелтевшие глаза, наблюдает за разгорающимся огнём.
– Мы бы с тобой почуяли его запах, – подкидываю веток в огонь.
– Схожу посмотрю, – Назар достаёт из наплечной кобуры пистолет и скрывается за деревьями.
Хватаю Варю за плечи и прижимаю её к дереву.
– Хочу тебя, малышка! Тяжело просто стоять рядом с тобой.
– Я люблю Назара, – поднимает она глаза. – Порылась сегодня в интернете. Конечно, ничего толкового там не нашла про оборотней, но почитала про серых сородичей. Волк выбирает одну самку на всю жизнь. Почему у нас иначе?
Отпускаю Варю и провожаю взглядом паутинки пепла, парящие над костром.
– Назар – твой истинный, и тут уже ничего не поделать.
– Не поняла? – Варя нервно гоняет собачку по молнии куртки.
– У нас, как у волков. Одна жена на всю жизнь. Но настоящих волколачек осталось мало. Каждый из нас хочет оставить после себя потомство. Поэтому многомужество пошло в ход. Милана и ты – последние чистые волколачки в наших краях, возрастом до пятидесяти лет. Война кланов с оборотнями других стран и регионов унесла много жизней.
– Милана, конечно, особа не из приятных. Но раз такой дефицит…
– Милана лишилась девственности с человеком… С тремя, но это уже не важно. Забеременела. После аборта осталась бесплодной. Черноголовый потому и вернул её Зоряну.
– Когда появилась ты, мы все трое возмечтали забрать тебя в единоличное…
– Пользование, говори уж, как есть.
– Да. Потому что до встречи с истинным дикая похоть терзает каждого из нас. Назар полюбил тебя по-настоящему. А ты его. Алан молодой волк, но тоже вчера это понял. Я должен уйти за ним.
– Куда? И куда, как ты говоришь, ушёл Алан?
– Не знаю пока. Но знаю совершенно точно, что он жив.
– Сегодня утром… – на Вариных заострившихся скулах выступает румянец.
– Я понял. Сегодня утром ты пришла, потому что хотела угодить Назару, – глажу её по щеке.
– Да. Но я тебя тоже люблю. И Алана. Просто по-другому. Мне хорошо было с тобой.
– Знаю, малышка. И мне с тобой. Но раз вы с Назаром истинные, я отступлюсь. Потому что дорожу братом и тобой. Хотел сначала остаться, чтобы защищать, но у вас свой путь. У меня свой… был когда-то. Если бы Ирина, моя жена, не была человеком, я бы решил, что она моя истинная. Я хотел уехать с ней подальше от своих братьев. Измениться ради неё. Вполне возможно, тоже стал бы человеком. Но Милана убила мою девочку. Отомстила мне. С тех пор я ни в кого не влюблялся больше. Ты сильная волколачка. Альфа. Потому нас с Аланом и потянуло к тебе со страшной силой. Мы просто слюной истекали, пока ты жила среди нас. Когда ты отказала нам с Аланом после совместного ужина, я закрылся в лаборатории и выкинул ключи, чтобы не ворваться в спальню к Назару и не задрать тебя. Напился, как подросток. Стыдно вспомнить. Алан мне признался тем утром, что не хотел возвращаться больше домой. Поэтому, думаю, Алан ушёл насовсем.
– Назар в курсе твоих планов?
– Нет ещё.
***
Варя
Назар возвращается и молча обнимает меня, зарывается носом в мои волосы:
– Я бы сжёг и этот дом, – шепчет он, – но пожар охватит тайгу.
– А что, ты уже сжигал дома?
– Нет, – улыбается Назар и прикусывает мне ухо. – Твой хотел сжечь, но меня опередили.
– Что ты такое говоришь? – выбираюсь из его объятий.
Богдан смеётся:
– Ты нам как раз тогда под ноги скатилась.
– Но зачем? Вас бы я скалкой бить не стала, – саму смех разбирает. Сейчас мне уже всё равно. Мой дом там, где Назар.
– А как иначе было объяснить тебе, что в твоём доме небезопасно? – Назар изгибает бровь дугой.
– Марат – человек Черноголового, к тебе в открытую пришёл. Данила с Родионом вокруг да около сутками шарили, – добавляет Богдан.
– Так кто же поджёг мой дом?
– Баллон газовый взорвался. И снял все вопросы, – Назар оглядывается по сторонам. – Как непривычно ничего не чувствовать. Вы оборачиваться собираетесь?
Ухожу за машину и стягиваю одежду. Уже хочу принять волчье обличье, как слышу тихий разговор братьев. Богдан объясняет брату о своём уходе не так изящно, как мне. Вытираю навернувшиеся слёзы. Хочется всё вернуть, жить одной семьёй. От избытка эмоций тело дрожит, жар охватывает его, суставы выкручиваются. На руках и ногах быстро растёт шерсть. Ногти превращаются в когти. Но я уже не боюсь. Последние слова Богдана доносятся совсем издалека:
– Посади её на цепь этой ночью, если хочешь остаться в живых.
Меня подбрасывает в воздух, и я с рычанием приземляюсь на четыре лапы. Выскакиваю из-за машины и замираю. Богдан с Назаром стоят обнявшись. Ложусь и, скуля, ползу к ним. Я – причина их раздора. Назар хлопает брата по спине и садится на корточки. В его красивых зелёных глазах блестят слёзы.
– Малышка моя, всё хорошо. Так надо, – он треплет меня по холке. – Не бегай долго. Проводи немного Богдана и возвращайся.
