Девушка, а ей было с виду лет восемнадцать, посмотрела на подошедших людей своим ясным, ничем не замутненным взглядом, потом протянула врачихе руку — но не правую, а левую.
— Ты у нас молодчина, — похвалила ее все же главврач. — Видишь, мы делаем успехи! Так... Теперь скажи мне, девочка, как тебя зовут? Ну как, ты уже вспомнила свое имя?
— Меня зовут Ася, — растягивая гласные, произнесла девушка.
— Нет, Ася — это твоя соседка по палате, — все так же доброжелательно сказала врачиха. — Ну а тебя как зовут?
— М-м... Н-не помню...
— Ничего страшного, позже ты обязательно вспомнишь, — сказала Зинаида Петровна, после чего отпустила ее руку. — А теперь, девочки, марш обе в корпус, а то можете простудиться!
Она на всякий случай жестом показала своим пациенткам, в какую сторону им надлежит двигаться, затем обернулась к гостям.
— Ну вот, друзья мои, теперь, помимо того, что я прочла вам небольшую лекцию, вы смогли увидеть все своими глазами...
Уже на выходе, когда они подошли к воротам, едва не случился небольшой прокол: Заварзин столкнулся нос к носу с человеком, с которым ему два месяца назад довелось контактировать на другом конце земли, а именно — на афгано-таджикской границе.
Как же фамилия этого капитана-пограничника?.. Кажется, Дорохов? Надо же, как некстати эта случайная встреча...
В жизни Заварзина, насыщенной разнообразными событиями, изредка случалось так, что в каком-то месте, на глазах у одного из прежде виденных им людей, пересекались две его ипостаси: легенда, под которой он существовал в один из моментов своего прошлого, и его современное "я", тоже залегендированное, но отличное от всех прежних его ипостасей, — и это при том, что Андрей не страдал раздвоением личности и все эти пертурбации были вызваны суровой спецификой его службы.
В иной ситуации он обязательно окликнул бы этого Дорохова, дельного, насколько помнится, мужика, и поинтересовался бы у него, какая нужда привела его в эту юдоль скорби. Но сейчас их разговор был бы некстати: Бельская и Дорохов знают его под разными фамилиями, из-за чего могла возникнуть нестыковка.
Дорохов, разговаривавший до их появления с охранником у помещения сторожки, вдруг устремил на него пристальный взгляд и собирался что-то сказать... Но Заварзин равнодушно повернулся к нему спиной, пропуская, как и положено, даму вперед, затем и сам шагнул в проем калитки, разом оказавшись по другую сторону ограды.
— Новое поколение выбирает «дурку», — прокомментировал увиденное им на объекте Подомацкий. — Будь моя воля, я бы водил сюда молодежь на экскурсии, причем в принудительном порядке...
— Эти «альцгеймеры», сдается мне, очень послушные и внушаемые ребята, — пробормотал себе под нос Заварзин. — И это мне не нравится даже больше, чем то, что у них происходит с мозгами.
— Теперь-то, надеюсь, вы убедились, что я не морочу вам голову? — прежде чем усесться в «Форд», сказала Бельская. — Мотивы и цели мои теперь вам тоже ясны? О'кей, джентльмены, тогда встречаемся, как и договорились, в ночном клубе: на этот раз я намерена пойти вместе с вами...
Получив от секьюрити зуботычину, наркоторговец рухнул на пол. Сжался в комок, опасаясь, что рассерчавший на него охранник, по слухам, корефан самого Зямы, начнет молотить его ногами. И тут же тонко, по-собачьему, заскулил, осознав, какой крупный промах он совершил...
— Вставай, тварь! — Перебийнос взвизгнул, получив удар ногой по почкам, хотя это был лишь легкий тычок. — Чего разлегся, козлина!
Дюжий охранник, под тканью пиджака которого бугрились сплошные мышцы, нагнулся, взял торгаша за воротник кожанки и, резко встряхнув, поставил его на ноги.
— Посмотри еще раз! Это он, да?! Это и есть тот мент, на которого ты решил мне пожаловаться?!
В углу помещения, расположенного на втором этаже серого безликого здания, где по вечерам проводилась дискотека «Парковая зона», работала включенная на воспроизведение видеосистема марки «Сони». В прорезь видеомагнитофона была вставлена кассета, отснятая одной из телекамер в тот злополучный вечер, когда никому не известный мужик нагло избил двух парней из охранного агентства, следящих здесь за порядком во время проведения дискотек и других массовых мероприятий. Запись, сделанную телекамерой, оборудованной в вестибюле, внимательно просмотрели все, кому это положено по роду здешней службы, но опознать своего обидчика на пленке смог лишь один из двух пострадавших, а именно Миня, которому этот зверюга сломал руку и повредил ключицу.
При помощи аппаратуры нужный эпизод был закольцован, так что экран «Тринитрона» сейчас безостановочно тиражировал одно и то же изображение: рослый парень, одетый в джинсы и темный пиджак, делает несколько шагов от гардероба к входу в зал, как бы наплывая на снимающую камеру, затем следует сброс изображения, и все повторяется по-новому.
— Ну, блин! — выругался секьюрити. — Ты что, язык проглотил?!
— А я че? Я ж ниче, — испуганно заблеял безносый торговец. — Может, он, а может, и не он...
