Жану в тот момент было наплевать на графиню Карин и её возможную свадьбу. Его интересовала Лин. Кто она? Служанка? Компаньонка? Младшая родственница графини? Скрептис этого не знал, а остальным на вилле до этого и подавно не было дела. Зато Скрептис знал, что графиня живёт в Тагоре, и, скорее всего, направляется сейчас именно туда. В графском замке Тагора Скрептис бывал. Правда, очень давно. В воспоминаниях Скрептиса это был, скорее, шикарный каменный дом, выстроенный в незапамятные меданске времена и напоминающий, одновременно, дворец и крепость. Стоял он посреди большого города, окружённого древними каменными стенами, а внутри был полон всяческих дорогих и полезных вещей. Там были не только кладовые с запасами еды и вина, не только сундуки, полные всякого добра, гобелены, резная мебель и шкафы с серебряными блюдами и кубками. Там была даже целая комната, заполненная книгами. Не только долговыми книгами и книгами со священным писанием, но и какими-то другими, редкими книгами с историями и картинкам о вещах совершенно небывалых. Вообще, в Тагоре, по словам Скрептиса, было полно ремесленных мастерских и всякого интересного люда. Единственной бедой Тагора было то, что хлеб там был дорог, а земля в округе не так плодородна, как вокруг Рудегаровой виллы, поэтому немногие могли позволить себе жить в Тагоре круглый год. Однако на зиму туда в прежние годы съезжалась вся знать тагорского графства, а иногда даже гости из более дальних краёв. Богатые господа держали там ради такого случая собственные дома, а господа победнее снимали жильё у тагорских горожан.
Выслушав все эти рассказы Скрептиса про Тагор, не лишенные, как стало ясно потом, бахвальства и откровенного привирания, Жан решился окончательно. Уже на следующий день, несмотря на протесты и даже угрозы Скрептиса, он покинул поместье, и направился в Тагор, неся всё своё нехитрое имущество в заплечном мешке. Конечно, в результате он не получил полагавшегося ему жалования за месяц титар. Но сколько было того жалования? Всё равно ведь Скрептис вычитал из него плату за жильё и еду, так что на руки Жан получал всего три со в месяц. Ради трёх со ждать ещё неделю, пока кончится титар, он просто не мог.
Жан лежал, и вспоминал Лин. То, как она мило хмурит брови, как лукаво склоняет голову набок. Он вспоминал, как пахнут её волосы, каковы на вкус её губы и… Да, сейчас он тоже готов ради неё на всё. Ну, почти на всё. И это хорошо. Ему, наконец, есть зачем жить в этом мире. Даже есть за что умирать. Мысли о Лин согревали его лучше, чем накинутый вместо одеяла шерстяной плащ, и ни вопли пьяных снаружи, ни вдруг прорезавшийся храп Лаэра внутри шатра уже не могли стереть с его губ счастливой улыбки.
Проснулся Жан от жары. Солнце палило, припекая даже сквозь полог шатра. Лаэр откидывал вещи от стен. Потом он выбрался наружу и выдернул три колышка, с восточной стороны прижимавших стенку шатра к земле. Почти на метр приподняв низ шатёрной стены, Лаэр привязал его верёвкой к шатёрной крыше. Подойдя с западной стороны, откинул ткань у входа и тоже подвязал её к крыше. В результате в образовавшиеся прогалы подул приятный сквознячок. Из душной парилки шатер быстро превратился во вполне приличный полог, прикрывающий своих жильцов и от жарких солнечных лучей, и от посторонних взглядов.
Жан, тем временем, встал, стряхнул с себя сено и, опираясь на единственный кол, стоящий в центре шатра, натянул поверх штанов вязаные носки из тонкой шерсти, а потом сапоги.
- Что это за жизнь? - чуть слышно ворчал Лаэр, продолжая перекладывать тюки с вещами. - Выпил вчера всего кружку нашего, тагорского, а голова болит так, словно я всю ночь его пил и орал песни вместе с этими буйными гетами.
- Ги мне уже сообщил, что ты «пару кружек» выпил, - усмехнулся Жан. - И скажи спасибо, что я потом запретил тебе пить. Другим, поди, сейчас, ещё тяжелее.
- Тяжелее? - всплеснул руками Лаэр. - И вот этому тяжелее? Ему ты пить почему-то не запретил. Вот он за троих и нахлестался. Теперь, смотри, ему хорошо.
Хельд, валявшийся тут же, на полу шатра, поверх расстеленного сена, в ответ тяжело застонал, перевернулся на другой бок и блеванул рядом с собой.
- У, пакость, - замахнулся на него Лаэр.
- Он ведь давно мечтал «напиться до изумления», да всё не имел для этого средств. Вот, его мечта сбылась. Выпил, наконец столько, сколько смог, причём совершенно бесплатно… Помучается теперь с похмелья, и будет ему урок… А где Ги?