Враг с рычанием выдернул свой застрявший меч, и снова занёс его для удара. Щит Жана, буквально, развалился на куски. В руках остался только умбон и пара приклёпанных к нему деревянных обломков, но Жан на это уже не смотрел. Убить гада! — Это стало для него важней, чем самому остаться в живых. Он не отскочил, а снова ударил — нанёс сильный укол подмышку врага. Прикрыл голову остатками щита, уходя при этом с линии атаки влево. Потом снова уколол врага в бок, в руку, держащую меч, снова в бок, опять в голову. Жан колол с совершеннейшим остервенением, с хрустом и лязгом всаживая клинок изо всех своих сил. Лааданская сталь разрывала клёпанные кольца кольчуги и уходила куда-то в глубину вражеского тела, а Ульбер всё не умирал. Кажется, это длилось целую вечность.
Потом враг с лязгом упал на забрызганную кровью траву. Трибуны вопили. Жана трясло от напряжения. Он заметил, что весь его меч, и он сам, с ног до головы, тоже в крови. Это только вражеская кровь, или своя тоже? Неважно. Этого зверя он победил. Осталось победить ещё одного. Или сдохнуть.
***
Кажется, он не сам добрался с ристалища до своего места. Его, подхватив под руки, вели, почти тащили. Лаэр? Хельд? Оба?
Слуги принялись снимать с него доспех. От парадной котты почти ничего не осталось. Изорванная, забрызганная кровью тряпка. В кольчуге оказалось две прорехи, образовавшиеся из-за разрубленных ударом и выпавших колец. - На левом плече и на левом боку. Как он пропустил эти удары? Когда? Жан не помнил. Тело болело в самых неожиданных местах. Ныли рёбра. После того, как с него сняли стёганку и рубаху, на левом боку обнаружился здоровущий синяк с кровоподтёком. Другой синяк, поменьше, наливался на левом плече. Третий, совсем небольшой, на локте левой руки. Левый пластинчатый наруч был чуть выгнут от удара. Кожа на левой кисти, на костяшках пальцев, в нескольких местах была содрана ударами о внутренние края умбона — столь сильны были удары врага в его многострадальный щит. Глянув на обломки щита, валявшиеся под ногами, Жан выматерился по-русски.
- Это не беда, хозяин. Всего один бой остался. А у нас есть ещё два щита. Треугольный щит Лаэра и круглый щит Хельда, почти такой же как твой… Если, конечно, ты ещё в силах сражаться, - утешил его Ги, аккуратно снимая правый наруч. Две из трёх, обвязывавших его верёвок были разрублены. Пластины были серьёзно поцарапаны и помяты. Рука, что под наручем, побаливала, кожа горела, словно кто-то исхлестал её в бане горячим веником. Но кость была цела и даже синяков, вроде, не было. Сильнее всего ныли рёбра Жана и его ободранная левая кисть.
Жан, сплюнув густую кровавую слюну, стал осматривать свой шлем. - Жалкий вид. Помявшийся от ударов козырёк. Несколько свежих вмятин на куполе. Странно выгнут кнаружи один из нащёчников. Жан ощупал языком зубы на правой стороне рта. Пара зубов шаталась. Кровоточила кожа внутри рта, разорванная от удара об эти зубы:
- Что у меня с лицом, - внутренне похолодев, спросил он у слуг.
- Лицо в порядке. Только кожа немного содрана вот тут — Ги едва коснулся горящей, как огонь, Жановой правой щеки. - Это он, наверное, крокой щита так зацепил. Если б не нащёчник, было бы хуже… Давай-ка снимем сапоги, хозяин. И штаны. Надо осмотреть твои ноги. Как они?
- Нормально мои ноги, - отмахнулся Жан. - Он и не бил по ногам. Как бы он сверху…
- А это тогда что? - обличающе ткнул Ги в левый набедренник, разрезанный почти пополам.
- О, нет! - с ужасом выдохнул Жан. Он резко встал. Пошевелил левой ногой. Потом, на всякий случай и правой. Ничего, вроде, не болело. Хотя нет. Левая нога, чуть выше колена, побаливала. - Так. Сапог не снимаем. Мы же его на бинты еле надели… Сейчас, - Жан развязал гашник, и спустил штаны до колен.
«Вряд ли тут кого-то шокируют мои причиндалы и голый зад».
- Точно не болит? - уточнил Ги, ткнув пальцем в расползающийся по нижней части бедра и по коленному суставу левой ноги синяк.
- Терпимо, - буркнул Жан, снова натягивая штаны. - Главное, кости целы. И даже кожа. А синяки пройдут.
- Вот что, хозяин. Надо тебя хорошенько помыть чистой водой. И, это… может быть хлебнёшь вина?
«Да лучше бы тогда самогона… Нет, ну его к чёрту! Я ж в этом малохольном теле ещё ни разу собственным самогоном не напивался. Как это тело себя поведёт с непривычки? На земле-то я, в молодые годы… Хотя, и там бывало всякое. Спиртное иногда помогает поддержать силы. Но очень недолго… Лучше я потом, если останусь жив, хорошенько набухаюсь, чтобы не чувствовать, как болит избитое тело… Вот ведь пакость! Я всё больше чувствую, ноют эти ушибы. Адреналин в организме кончается, и здравствуй, новая боль. И ещё. - Кажется, у меня в организме совершенно не осталось воды. Вся по этой жаре вышла потом. Может, у меня именно из-за этого такое головокружение и слабость? Не словить бы, в придачу ко всем проблемам, тепляк…»
- Вода кипячёная у тебя далеко? - спросил он Ги пересохшими губами.
- Сейчас… Лаэр, быстро принеси кубок воды из котелка.
- Нет уж, Лаэр, - скомандовал Жан. - Тащи сюда весь котелок.
***