На ристалище, тем временем, вовсю кипел бой между Арнильфом дэ Крамо и Эльданом дэ Ложеронтом. Жан, маленькими глоточками похлёбывая чуть тёплую воду и вытирая мокрой тряпкой лицо, шею и плечи, в пол-глаза наблюдал, как противники кружат на конях, пытаясь уязвить друг друга копьями. Конь меданца был, кажется, более резвым, а конь гвиданца — более массивным и рослым. Казалось бы, Жану должно было быть всё равно, кто из них сейчас победит, но он почему-то болел за меданца. С одной стороны он всё-таки пил и ел вместе с ним вчера, болтал о разном. Жан не испытывал какой-то особой симпатии к Арнильфу, но всё же воспринимал его уже как своего знакомого, как живого человека, а не как абстрактного противника. Жану хотелось, чтобы именно меданец победил. Тем более, что Эльдан дэ Ложеронт, человек герцога Арно, скорее всего, вышел на этот турнир именно ради того, чтобы не позволить победить ему, Жану. Эльдан был для него чем-то совершено чужим, не человеческим, представляющим из себя тупую враждебную силу, которую придётся уничтожить, ради достижения цели. А меданец — его Жан, всё-таки, постарается не убивать. Да, это, наверное, глупо, но ведь из того, что Арнильф вчера говорил, Жан отчётливо понял, что для меданца турнир это опасный спорт, а не бои насмерть. А ещё, теплилась в нём слабая надежда на то, что и Арнильф не будет добиваться победы любой ценой… Конечно, Жан прекрасно помнил то, как жадно заблестели глаза у братьев-меданцев, когда они узнали, что у него клинок из лааданской стали. Неужели Арнильф будет готов убить его за один только этот ценный трофей? Младший, Арнольф, явно, был готов, да вот только не смог. Значит, будет готов и этот: «завтра кто-то, выиграв у тебя бой, получит очень дорогой, просто замечательный приз…»
Ржание. Треск ломающегося дерева. Конь Арнильфа завалился на бок, да так и не смог подняться. В боку его торчал обломок копья. Эльдан, не медля выхватив меч, налетел на упавшего Арнильфа. Тот едва успел подняться, и тут же был сбит с ног грудью рослого вражеского коня. Меданец снова попытался подняться, но Эльдан, свесившись с седла, по-молодецки рубанул его мечом по голове. Арнильф, рухнув, распластался на земле. Трибуны радостно завопили.
«Ещё бы, - с горечью подумал Жан. - готардский рыцарь опять одолел проклятого меданца! А мне теперь придётся сражаться с этим… Хотя, может оно и к лучшему. Эльдана вовсе не хочется жалеть… Интересно, согласится ли он сражаться со мной пешим, или выйдет на бой верхом?»
***
- Вот. - Хельд принёс увесистый мешок с трофейными доспехами Ульбера дэ Лудона и с лязгом поставил его на траву рядом с другим имуществом Жана. - Сейчас Сигибер притащит его щит и меч. Ну и кабана ты, хозяин, завалил! Снять с него эту кольчугу было непросто. Да, непросто… Ещё бы от крови её поскорее отмыть, а то вся заржавеет. Задолбаешься потом чистить.
Следом подошел герольд. Тот самый, что был приставлен распорядителем к Жану с самого начала турнира. Он прислонил к мешку большой круглый щит Ульбера и его тяжёлый меч в ножнах. Улыбнулся Жану и потом церемонно ему поклонился:
- Сегодня, господин, ты всех опять удивил. И очень порадовал. Победить двух сильнейших иностранных бойцов, поддержав этим честь королевства Готард… Поверь, теперь никто не осмелится сказать, что ты «торговец вином». Теперь любой скажет - «это великий боец, тот самый барон дэ Буэр!» - никак не иначе… Я сейчас пойду к господину Эльдану, чтобы спросить его, согласиться ли он сразиться с тобой пешим. Так? Ты по-прежнему непреклонен, господин, и даже если противник изволит сражаться верхом, выйдешь сражаться с ним пешим?
- Всё так, Сигибер, - устало кивнул Жан.
- Я, конечно, скажу ему то, что говорил и прежде другим, кто собирался сражаться с тобой. Что в победе конного над пешим мало чести, и прочее. Но, боюсь, Эльдан всё равно не согласится на пеший поединок. Все прежние бои он провёл верхом, даже когда его соперники просили о пешем бое… - герольд на миг замялся: - Может, верзила Ульбер и смог бы пешим сражаться против него конного, но для тебя такой бой — явный проигрыш. Я вижу, синор Жануар, что после боя с Ульбером ты сильно изранен. В таком случае, в отказе от боя для твоей чести не будет никакого урона. Если ты откажешься от боя сейчас, то запомнишься всем победителем, раненным в тяжелом бою, но ни разу не побеждённым.
Жан смерил герольда внимательным взглядом: - «Что это? Очередная манипуляция? Попытка наймитов Арно Гвиданского отговорить меня и не допустить моей победы? Или парень просто проникся ко мне симпатией и говорит от чистого сердца… Чёрт! Мне и самому уже давно хочется всё это прекратить, забиться в какую-нибудь щель и проваляться там пару недель, приходя в себя… Но как я Лин потом обо этом скажу? Скажу, что был в шаге от нашего счастья, но струсил, сдался?.. Даже представить себе такого не могу. Нет, пусть уж лучше этот Эльдан меня здесь убьёт!»
- Я выйду сражаться. Пешим, - выдохнул Жан. - Даже, если он будет сражаться верхом.