Спасённый абориген по имени Грегор Замза, вообще-то, успел за ночь каким-то образом отмыться от болотной грязи, и теперь был совсем не так ужасен. Он по-прежнему был похож на таракана, но сейчас это был красивый таракан. Чёрные, отливающие тёмно-фиолетовым надкрылья оказались покрыты ярко-белыми спиральными узорами. Летательные крылья, которые защищали эти надкрылья, были прозрачными и чем-то напоминали застывший кристалл — в моменты, когда Грегор их демонстрировал, можно было залюбоваться, разглядывая причудливые узоры прожилок.
Сейчас Замза, отступив на пару шагов, как раз их распахнул, только не стоя спиной к Нари, а лицом. Девушка несколько опешила — реакция уж очень непонятная.
— Простите, моя госпожа Форинари Катерина. Это инстинктивная реакция. Я думал, что говорю с представителем мужского пола, и потому ваше признание оказалось неожиданным, — сказал, наконец, Грегор, и сложил крылья.
— А что, у вас женщины такие страшные? — полюбопытствовала Кэт.
— Нет, что вы. Мы уже давно цивилизованный народ. Развитие общества достигло таких высот, что старые порядки не имеют значения, — ответил абориген. — Это просто от неожиданности.
— Ну так что насчёт моего вопроса? К старейшинам проводишь⁈ — повторила Нари.
Грегор немного замялся и сказал:
— Я обязался служить вам верой и правдой до самой смерти, и, конечно, обязательно провожу вас в город моего народа. Там вы сможете поговорить со старейшинами.
— Но не хочешь, да?
— Дело в том, что я был изгнан. Согласно нашим законам, я больше не достоин тратить ресурсы общества на своё существование, и потому не могу проживать там, где живёт мой народ.
— А что случилось? — заинтересовалась Нари. — Ты, может, преступник? Убил кого-то?
— Нет, госпожа Форинари Катерина, — взмахнул надкрыльями Грегор. — Как вы могли заметить, у меня отсутствует правая передняя нога. Я потерял её из-за несчастного случая.
И замолчал, как будто это должно было всё объяснить. Одна из двух опорных конечностей у таракана действительно отсутствовала, отчего он двигался слегка неуклюже, но не сказать, чтобы он как-то сильно от этого страдал. По крайней мере, на взгляд Нари.
— И что, что отсутствует? — Переспросила девушка. — Это запрещено?
— Запрещено, — неожиданно согласился Замза. — Наше общество не может позволить себе кормить неполнофункциональных членов. Жизнь — суровая вещь, и тратить ресурсы на тех, кто не может в полной мере компенсировать затраты, нерационально. Прежде я был достаточно уважаем обществом, потому мне предоставили выбор — утилизация или изгнание. Я очень сильно люблю жизнь, и даже зная, что в одиночестве не смогу долго протянуть, выбрал изгнание.
— Сурово у вас, — хмыкнула девушка. Нельзя сказать, что она слишком удивилась, хотя для киннаров потеря конечности давно стала мелкой неприятностью. Вырастить новую не составит никакого труда. Да и на Земле инвалидов убивать не принято. По крайней мере, в цивилизованных странах. Однако ожидать такой же морали от инопланетных насекомых было бы странно, поэтому возмущаться Нари не стала. — Так что, у тебя будут проблемы, если ты вернёшься?
— Теоретически, с тех пор как вы приняли меня в свою семью, я больше не принадлежу обществу моего народа. Поэтому они не могут меня убить. Но я всё же немного опасаюсь за свою жизнь, потому что на моих надкрыльях по-прежнему городской узор. Не разобравшись, соплеменники могут осуществить правосудие…
— Понятно, — вздохнула Нари. Она совершенно не помнила, когда успела принять Грегора в семью, и здорово сомневалась, что дело в раннем склерозе. Однако уточнять не стала — ясно, что от этого таракана не отделаешься.
«Ещё один непоправимый зануда на мою голову», — подумала девушка, и отправилась обратно в палатку, где оставалась компактная укладка с набором инструментов.
— Показывай, — потребовала девушка, вернувшись к Грегору. Тот испуганно отошёл в сторону — инструменты выглядели непривычно и доверия не вызывали. — Ну хорош, будешь тут ещё из себя изображать кисейную барышню! — прикрикнула Нари, и, ухватив Замзу за колено, чтобы больше не убежал, залезла-таки ему под брюхо.
