— Нет, — Ромка цокнул языком и отвернулся.
— Всё в порядке, Поль, — Варя улыбнулась, выдавая самую невозмутимую моську, на которую была горазда.
— Ты почему не в школе? — тон Ромки был непривычно холоден. Если закрыть глаза, можно подумать, что он общается с мамой, которая его отчитывает.
— Дедушке помогала, вот и пришлось задержаться. На литературу ещё успею, — Морозова изменилась в лице, осунулась и грустно хлопнула пушистыми ресницами. Обиделась. Но, смахнув печаль, она взяла Шиляеву за руку, — Пошли в школу. У нас сегодня контрольная по истории. Если пропустишь — до конца года не отмоешься от двоек. Лилия Павловна злопамятная.
Неизвестно, на что рассчитывала Полина, если у Вари даже не было сумки с учебниками. Рыженькая аккуратно вытащила ладонь из варежек одноклассницы:
— Извини, но сегодня не смогу.
Мальчишки, словно специально, умолкли. Издеваются? Нет. Смотрят, как Варе удастся разрулить ситуацию самостоятельно.
— Почему? — Полина одёрнула руку и прижала её к груди, в глазах мелькнуло беспокойство, — Куда вы идёте?
Шайка молчала. Бяша неловко спрятался за плечо Ромки, а Пятифан рассматривал заборы и крыши домов, усиленно отводя взгляд от лица Морозовой.
— Уток… Стрелять, — неуверенно проговорила Варя и услышала, как за спиной прыснул Бяшка. Они с Ромкой еле сдержались, чтобы не заржать в открытую и Полина это заметила. Рыженькой стало неудобно перед одноклассницей, но сходу ничего остроумнее она придумать не могла.
— Не знала, что ты такая… — Полина остеклила голос. Он стал раздражённо позвякивать, как битый хрусталь, — Жестокая. Это ты Шиляеву такому научил, Ромочка? — едва не пропела синеглазка, глядя на главного бандюгу школы.
Теперь давились от плохо контролируемых смешков уже Варя на пару с бурятёнком.
«Ромочка?»
— Рома. Меня зовут Рома, — процедил хулиган сквозь зубы и, заметив, как у Полинки стала дрожать нижняя губа, добавил, — Иди в школу. Я тебя после музыки провожу.
— Да уж не хватало. Чтобы меня ещё с бандитом увидели, — Морозова, раскравневшись от злости, развернулась и быстрым шагом стала удаляться, — Как некоторых! Вас, кстати, Бабурин обыскался, — крикнула она надорванным обидой голосом, уже будучи в нескольких метрах от ребят.
— Мне это аукнется, — мрачно усмехнулся Пятифан, провожая красавицу взглядом.
— Цветоцки подгонис и расстает, на.
— Зимой цветочки? Ебать ты гений.
*
Чем ближе троица подходила к лесу — тем стремительнее ухудшалась погода. Когда они стояли у самой каёмки из густых хвойных зарослей, небо заволокло облаками так плотно, что солнечный свет едва мог пробиться сквозь тёмно-зеленые кроны. Шаг — и дети пересекли границу между лесом и посёлком.
— Слушай внимательно, — Ромка развернулся к Варе, Бяша тоже навострил уши. Пятифан вытянул руку и двинул пальцем вдоль узкой едва заметной дорожки, которая скрывалась далеко за стволами деревьев, — Вот тропа. Если её придерживаться — выйдешь в центр леса. Там рядом большой овраг, ты сразу заметишь. Мы будем идти за тобой, подстраховывать.
Варя кивнула. Бурятёнок сверлил девочку взглядом узких чёрных глаз. Рыженькая теперь — приманка. И только дурак станет отрицать это и прикрывать «благим делом». Бяша порывался что-то сказать, но при Ромке не мог. После ночного разговора стало только тяжелее.
Чтобы не потерять Шиляеву из виду, Ромка приказал ей поправить красный шарф так, чтобы он был виден и мелькал для них издалека. Волнение, что всё это время липло к позвонкам, перекатилось обратно в живот и оттуда подступило к горлу. Абсурдность происходящего смешалась с невротическим тремором рук и тогда рыженькая поспешила спрятать ладони в карманы. Костяшки пальцев упёрлись в холодный складной ножик Бяшки. Это дало едва уловимое чувство защищённости и Варя, кивнув ребятам, пошла вперёд.
В подкорке мозга Таракашка проработала собственную теорию дальнейших событий: она найдёт белую ленту, остановится поодаль от неё и станет ждать. И через долгое время, когда никакой гараж не появится, девочка позовёт ребят и они вместе отправятся домой с чувством почти выполненного долга. Попытались и хватит.
Варя обернулась. Вон они — две чёрные точки вразвалочку бредут по слякотной тропе за ней. Как же всё глупо. Рыженькая втихую обругала Пятифана за его дурацкую идею. Она могла бы сейчас спокойно сидеть на уроке, да и папа бы тогда не ругался.
Погода испоганилась значительно. Небо затянуло наотрез, солнцу было не пробиться. Лес погрузился в сумеречную темень, хотя было часов двенадцать утра от силы. Облака посерели. За последние пару дней на улице заметно потеплело. Это были те самые крайние осенние деньки перед жестокими декабрьскими морозами. Обычно по пригородам они били с особой ненавистью. Снег подтаял и теперь в слякоти сапоги вязли почти по щиколотку.
