— Так ты туда не идёшь, — Ромка выдал эту новость словно само собой разумеющееся. Варя с бурятёнком уставились на Пятифана, — Нам завтра гараж искать.
Улыбка Шиляевой тут же испарилась. Слово «гараж» отдавалось тяжестью под рёбрами, возвращая девочку в суровое настоящее. Глубоко внутри она понимала неминуемость его возвращения, но продолжала надеяться, что попросту пронесёт. Видимо, Рома не строил розовых замков, был честен с собой и настроен решительно.
— Зацем его искать, на? — Бяша всеми силами скрывал мелкую дрожь, которая рябью тронула его за плечи.
— Затем, чтобы распидорасить к чертям, — Пятифан расстегнул олимпийку. Мальчишкам вечно было жарко, хотя Варя в своём доме постоянно мёрзла.
— Гонис, на! Кишка тонка с гаразом махаться, — взвыл бурятёнок. Отказаться от идеи Пятифана он не имел права, поэтому пытался хотя бы остановить товарища.
— У тебя, дохляк, не сомневаюсь, — Ромка затянулся и потёр отбитую недавно шею, на которой ещё в субботу проступил синяк, — А у тебя, Таракашка? Тонка?
— Ромка тебя на понт берёт, на, — Бяша непривычно оживился, чуя недобрый исход задумки Пятифана и стараясь отгородить Варю от необдуманного решения.
Рыженькая опустилась на табурет. Потирая ладони под широкими рукавами свитера, она усердно думала. Неотвратимость встречи с чёрным гаражом была очевидна — ещё раз она останется одна и тогда точно… Не жить. И одновременно билось сомнение: а точно ли не жить? Может, тёмное Нечто пытается выйти на контакт по каким-то другим причинам? Чушь. Тогда бы от него не воняло могильными плитами.
— Что ты предлагаешь? — Варя подняла на Ромку твердый взгляд. И тогда Бяша забил тревогу по-настоящему. Болотистым комом свернулись воспоминания Бяши о гараже и том ужасе, который ему пришлось пережить внутри.
— Таракаска, не вздумай, на!
— А ну захлопнись, — Пятифан был близок к тому, чтобы с размаху треснуть кулаком по столешнице. Бурятёнок умолк. Терзаемый страхом перед своим названным «начальством», он не мог противиться дальше, — Стрелять — это запасной вариант. А подорвать нужно на мине.
Когда-то Ромка уже обмолвился об этом самом взрывчатом устройстве. Мол, в лесу ещё со времён второй мировой войны есть мина, которую до сих пор не обезвредили. Все местные знают, что она находится где-то в центре леса у старого обвалившегося моста, и не суются туда по вполне объективным причинам. Мину пометили белой лентой, чтобы какой-нибудь бедолага не взлетел на воздух раньше, чем успел бы сказать: «Упс».
— Ты хочешь, чтобы я заманила чёрный гараж на неё? — резво сообразила рыженькая, сосредоточенно обдумывая непомерно рискованный план.
— Сечёшь! — Рома зарделся от собственной гениальности.
Помимо беспрекословного авторитета самого жестокого, но справедливого, Пятифан прослыл главным затевальщиком в кругу школьного отродья всего посёлка. Бяша поник. Печально наблюдал за тем, как Варя соглашается на авантюру, которая может стоить жизни, а внутри от чего-то болело. Скребло ногтями по школьной доске, резало так, будто теперь он — деревяшка, а слова главаря — складной ножик.
— А вы?
— А мы будем рядом и выскочим в подходящий момент, — Ромка кулаком толкнул Бяшу в плечо и тот кивнул.
— Заситим любой ценой, на.
Бурятёнок сам себе не поверил.
Укладываться втроём в одной комнате пришлось с некоторыми усложнениями. Кресло раскладывалось, а вот диван — нет, поэтому мальчишкам пришлось умащиваться вальтом. По словам Бяшки им было не привыкать — летом в палатке тоже в тесноте ночевали. Варя стащила любимое пуховое одеяло из своей комнаты и белой тучей шагнула в гостиную. Хулиганы же сами отказались от пледов.
Умостившись по своим местам, троица ещё долго болтала ни о чём. Варя рассказала о школах, в которых она училась раньше, о городах, которые ей удалось посетить за свои двенадцать лет. Мальчики упивались каждым словом, мечтая о совсем иной жизни. Такой далёкой, такой невозможной, но такой… Другой.
— А надолго ты здесь? — Пятифан закинул руки под голову, сцепив их в замок, и рассматривал квадраты лунного света на потолке, которые пробились сквозь оконную раму.
— Не знаю, — рыженькая пожала плечами, хотя этого жеста в темноте никто не мог увидеть, — Папа говорил пару месяцев.
Ответом послужило молчание со стороны обоих парней. Каждый задумался о своём, а Шиляева сама не заметила, как начала погружаться в сон. Такой крепкий и сладкий, совсем не тот, каким должен быть перед тяжёлым и опасным завтрашним днём.
А мальчики так и лежали в молчании. Прошло минут пятнадцать и, убедившись, что Варя уснула, Ромка шепнул Бяше:
— Я знаю, что ты не спишь.
Бурятёнок перевернулся набок, не отвечая.
— Пошли покурим.
— Только сто курили, на.
— Пошли говорю, — Пятифан пнул Бяшку и тому пришлось подняться.
