Варя вздохнула. Кем бы не был тот загадочный поэт, теперь уже Таракашку это не касалось.
— Почему Оно испугалось пуль, если это… призрак? — задумчиво прошептала Шиляева, отворачиваясь к окну.
— Не пуль, — Ромка мотнул головой, — Мы долго думали. Гараж выслеживает тех, кому никто не поможет. Он обосрался. Не рассчитывал на то, что мы дадим отпор.
Варя вздохнула. Если бы парни потеряли пару секунд, то сейчас бы она покоилась в земляных глубинах. Хотя, нет. Её бы искала милиция, ходила бы по домам с фотографией девочки и полным безысходности тоном задавала бы жителям около траурные вопросы.
Помимо прочего, Варе удалось узнать, что лежит она в больнице далеко за посёлком. Потому что в глубинке тайги не было ни клиник, ни достойных врачей, которые могли бы взяться за срочную операцию на глазу. Местный хирург сделал всё, что было в его силах с помощью старого оборудования и инструментов, что хранились ещё с семидесятых годов.
После получаса разговора, Варя почувствовала слабость. Рыженькая удивилась, что ей не хватило четырех дней, чтобы выспаться, но организм требовал отдыха. Желудок тем временем резко скрутило от требовательного голодного урчания.
Дверь палаты щёлкнула и приоткрылась. В проёме показалось бледное лицо Константина Петровича.
— Врач сказал ещё десять минут. Затем обед и процедуры, — отец бросил недовольный взор на Бяшку, который снял ботинки и по-турецки уселся на Варину койку с ногами, — Молодые люди, вы меня услышали?
Мальчишки синхронно кивнули. Дверь закрылась и Ромка поднялся с соседней кушетки, напяливая шапку-гандонку обратно на макушку и оттопыривая тем самым и без того забавные уши:
— Крутой у тебя батя, — Пятифан подал жест Бяше, чтобы он тоже собирался, — По справедливости к нам.
Варя была рада, что папа хотя бы при ребятах не демонстрировал свою неприязнь к уличной шелупне.
Ромка встал у выхода и глянул на бурятёнка, который, обувшись, застыл у Вариной кровати. Пятифан несколько секунд смотрел на друга и взгляд его сменился на давлеюще хмурый. Хулиган едва заметно кивнул и махнул широкой ладонью:
— Ещё заскочу. Счастливо! — как-то слишком небрежно кинул мальчишка и хлопнул дверью не то случайно, не то намеренно.
Варя удивлённо вытаращилась туда, где только что стоял необыкновенно раздражённый для такой сдержанной беседы Пятифан. Рыженькая перевела полный непонимания взгляд на Бяшку, но наткнулась на то, что заставило сердце подпрыгнуть до самого горла и провалиться вниз живота.
Бурятёнок неловко ткнулся в разгорячённые температурой губы Вари своими — обкусанными и шероховатыми. От Бяши вейнуло ароматом дешёвого табака, смешанного с морозом и тёплым запахом тела. Мальчик отпрянул также молниеносно, как решился поцеловать рыженькую. Не веря в свою смелость, бурятёнок приложил пальцы к собственным губам, ощущая, как в них пульсирует кровь. Варя смотрела на Бяшу, не в силах вдохнуть, а веснушчатое лицо девочки покрылось густым румянцем до самых кончиков ушей.
Смахнув тень робости, Шиляева ухватилась за Бяшкин рукав и потянула мальчика на себя так, что он едва успел упереться ладонью в железную спинку кровати. Дети вновь соприкоснулись губами и теперь уже от бурятёнка хлынул такой жар, что Варины скулы стали краснее самой спелой клубники. Полыхая от волнения, бурятёнок боязливо отстранился. Не веря в происходящее, он смотрел в серый Варин зрачок своими глубоко чёрными глазами и пытался унять колотящееся в безостановочном приятном покалывании сердце.
В накалившемся молчании, бурятёнок полез рукой в карман и вытащил оттуда небольшой бумажный свёрток. Он, не находя уверенности для слов, положил его в ладонь Варе и, накинув капюшон на бордовое от смущения лицо, быстро скрылся за дверью, забыв даже попрощаться.
Рыженькая пыталась унять темп пульса, поспешно разворачивая бумагу. Раньше она явно была страницами в школьной тетради — исполосована клеткой и красными полями, на некоторых строках даже виднелись корявые уравнения с кляксами и небрежными зачёркиваниями. Пальцы нащупали что-то твёрдое и прямоугольное. Добравшись до последнего слоя бумаги, Варя отогнула мятый лист. Внутри лежал крохотный брусок древесины, скорее щепка, плоская с заострённой верхушкой. По поверхности деревяшки тянулся рисунок, аккуратно выжженный паяльником: гроздья летних цветов, пухлые яблоки и маленький жучок, который неумело разместился на ветке. Рисунок был хаотичным, но тем стало любопытнее его рассматривать. Варя узнала в жуке таракашку, а в круглых плодах — зимки, которыми мальчишки с таким усердием старались поднять ей настроение.
Варя быстро припрятала свёрток под подушку, когда врач вошёл в палату в сопровождении строгой увесистой медсестры.
*
