Тарен-Странник полностью

– Лгал? – Тарен в ужасе смотрел на умирающего. – Ты лгал мне тогда… или ты лжешь мне теперь, спасая меня?

– Полуправда хуже, чем ложь, – прошептал пастух, прерывисто дыша. – Послушай меня. Выслушай вторую половину правды. Да, давно это было, когда Даллбен появился у меня. Я не знаю, зачем он путешествовал по Придайну и что искал.

– Но ребенок? – нетерпеливо воскликнул Тарен. – Его не было вовсе?

– Он был, – ответил Краддок. – Сын. Наш первенец, как я тебе и говорил. Но он не прожил и дня после своего рождения. Его мать умерла вместе с ним… – Он напряг последние силы. – А ты… мне нужна была твоя сила, твоя молодая сила, чтобы сохранить то, что осталось. Я не знал иного пути продолжить свое дело. Когда я лгал, мне было стыдно, потом стыдно стало сказать правду. Когда твой друг уезжал, я надеялся, ты отправишься с ним, и дал тебе возможность это сделать. Ты решил остаться.

Краддок умолк. Казалось, он уже не дышит. Но глаза его снова открылись.

– Вот она, правда, – торопливо заговорил Краддок, словно боялся не успеть досказать все. – Сначала я опирался на тебя, как на костыль, потому что ты служил моей цели. Потом… я полюбил тебя, как ни один отец не любил сына.

Слезы ослепляли Тарена, он не мог говорить.

Краддок, который, говоря, чуть приподнялся, теперь снова рухнул на камни.

– Уходи отсюда, – повторил он.

Рука Тарена непроизвольно скользнула под плащ. Пальцы нащупали круглое устье боевого рога. С криком радости он вскочил на ноги. Рог Эйлонви! Выбегая из хижины вслед за Гурги, он, не думая, повесил рог на плечо и теперь поспешно вытащил его из-под плаща. Вот единственный способ спасти Краддока – зов, которым Тарен так дорожил. Пошатываясь, он прислонился спиной к выступу скалы. Мелодия, которой научил его Доли, медленно, словно в тумане, всплывала в памяти и внезапно явственно прозвучала у него в голове.

Тарен поднял рог и поднес к губам. Голос рога был чистым и ясным. Ветер подхватил громкие протяжные звуки и, будто послушный гонец, понес их вдоль ущелья, где они множились бесконечным эхом. В глазах Тарена потемнело, и он без сил опустился на край скалы.

Сколько они пробыли на обледенелом уступе, он не знал. Были ли то мгновения или долгие часы? Он смутно ощущал, как сильные руки приподняли его и обвязали веревкой. Словно в отблесках темного пламени перед глазами мелькали широкие лица карликов. Сколько их, Тарен сказать бы не мог.

Когда он в следующий раз открыл глаза, то обнаружил, что лежит в хижине у ярко пылающего очага. Гурги сидел рядом. Тарен вскочил. Боль опалила грудь. С удивлением он увидел на груди свежую повязку.

– Сигнал, – слабо пробормотал он, – на него ответили…

– Да, да! – закричал Гурги. – Дивный Народ спас слабого Гурги и доброго хозяина! Они смазали раны хозяина лечебными смазками и перевязали крепкими повязками.

– Они пришли на наш зов, – повторил Тарен. – Добрый старый Доли предупреждал меня не тратить последний сигнал. Я рад, что сохранил его и спас Краддока. Как он себя чувствует? – Юноша внезапно умолк, увидев наполненные слезами глаза Гурги.

Бедняга съежился и опустил лохматую голову.

Тарен услышал собственный крик обиды и горя. Он откинулся назад, и вновь наступила тьма.

Его трясла лихорадка. Он весь пылал. Ему казалось, что он с трудом продирается сквозь горящий лес. Он метался на соломенной подстилке, не различая ни дня, ни ночи. Часто в его видениях мелькали смутные лица. Эйлонви, друзья, все, кого он любил, появлялись и тут же ускользали, менялись, как несомые ветром облака, или оборачивались кошмаром. Потом ему вроде бы начал мерещиться Ффлеуддур, но бард выглядел изнуренным, глаза под спутанными желтыми волосами ввалились, рот был скорбно сжат, а нос заострился, словно клинок. Одежда на нем была рваной и грязной. На плече у Ффлеуддура сидела Карр и повторяла:

– Тар-рен! Тар-рен!

– Да, пора бы уже и проснуться! – сказал Ффлеуддур.

Рядом с бардом сидел на табурете Гурги и с тревогой глядел на хозяина.

Тарен протер глаза. Он не понимал, спит или бодрствует. На сей раз лица не исчезли. Он сощурился. Овечью шкуру с окна сняли, и в хижину проникал солнечный свет.

– Гурги? И ты, Карр? – хрипло сказал Тарен. – Ффлеуддур? Что с тобой? От тебя осталась половина!

– Не тебе говорить о внешнем виде, старина, – усмехнулся бард. – Если бы ты себя видел, уверен, не стал бы спорить со мной, кто из нас лучше выглядит.

Ошарашенный Тарен обернулся к Гурги, который радостно подпрыгнул и забил в ладоши.

– Добрый хозяин опять здоров! – закричал Гурги. – С ним все в порядке! Нет ни стоналок, ни дрожалок, ни плясучих трясучек! Верный, умный Гурги – вот кто заботился о нем!

– Верно, – согласился Ффлеуддур, – последние две недели он квохтал над тобой, как наседка, и заботился так, будто ты один из его любимых ягнят.

Гурги радостно и гордо заулыбался.