Тарен-Странник полностью

– Помоги, о, помоги! Добрый хозяин, скорее! Со спешками и побежками! – Он был бледен, руки его дрожали. – Хозяин, хозяин, пойдем с Гурги! Быстро, о, быстро!

Тарен бросил овечью шкуру, поспешно натянул меховую куртку, схватил плащ и помчался за стонущим и причитающим Гурги.

Снаружи ветер чуть не повалил его на спину. Гурги бежал, дико размахивая руками. Тарен наклонился вперед и припустил за ним, оступаясь на заснеженном склоне. На краю пастбища, которое они расчистили за лето, земля обрывалась почти отвесно. Здесь, на петляющей тропинке, Гурги остановился.

Тарен в ужасе ахнул, когда Гурги, вереща от страха, указал вниз. На узком выступе скалы лежал, раскинув руки, человек. Он чудом держался на этой наклонной площадке. Нога его была неестественно подвернута, тело почти погребено под упавшими камнями. Это был Краддок.

– Нечаянной оступкой упал с уступа! – стонал Гурги. – О, несчастный Гурги не спас его! – Он хлопнул руками по голове. – Слишком поздно!

У Тарена закружилась голова. Горе поразило его, как удар меча. И тут же, помимо воли, нахлынуло внезапное чувство свободы. Чувство волной поднималось из самых глубин его существа. На миг ему показалось, что каменная клетка рассыпалась.

Неподвижная фигура на выступе шевельнулась.

– Он жив! – вскричал Тарен.

– О, хозяин! Как же мы спасем его? – завыл Гурги. – Крутые скалы! Даже смелый Гурги боится спускаться туда!

– Неужели ничего нельзя придумать? Он сильно ранен. Может быть, умирает. – Тарен обхватил голову руками. – Даже если мы спустимся к нему, как поднять его наверх? Мы не только не спасем его, но и сами погибнем!

Руки дрожали. Не отчаяние наполняло Тарена, а ужас, черный ужас от собственных мыслей. Есть ли хоть малейшая надежда спасти пастуха? Если нет, даже принц Гвидион не упрекнет Тарена за его решение. Нет, все ему только посочувствуют. А он? Свободен от бремени долга, от этой мрачной долины, дверь клетки широко распахнута, впереди вся его жизнь, Эйлонви, Каер Даллбен… Он как будто услышал собственный голос, произносящий эти слова, и внимал им с омерзением и стыдом.

– Что я за человек? – вскричал он с болью и яростью.

Ослепленный гневом на самого себя, он полез вниз, лихорадочно нащупывая, за что бы ухватиться. Гурги, испуганно дыша, лез следом за ним. Онемевшие пальцы тщетно цеплялись за обледенелую скалу. Опора ушла из-под ног. Скользя по крутому склону, Тарен проехался грудью по острому торчащему камню. В голове вспыхнули черные солнца. Тарен задохнулся от боли. Сверху, в снежной завесе и под градом мелких камешков, сползал Гурги. Сердце у Тарена колотилось. Он был на уступе, на расстоянии вытянутой руки от Краддока.

Тарен подполз к пастуху. Лицо у того было в крови. Он попытался поднять голову.

– Сын, сын, – выдохнул он, – ты погиб, спасая меня.

– Пока еще нет, – ответил Тарен. – Только не двигайся. Мы найдем способ вытащить тебя отсюда.

Он встал на колени. Краддок был ранен даже серьезнее, чем опасался Тарен.

Со всей возможной осторожностью он скинул с груди пастуха камни и заботливо оттащил того подальше от края площадки.

Гурги спрыгнул на выступ и подполз к Тарену.

– Хозяин, хозяин, – кричал он. – Гурги видит тропинку наверх. Но она крутая, о, совсем крутая.

Тарен глянул туда, куда указывал Гурги. Среди камней и заснеженных трещин в скалах он разглядел узкий проход, свободный ото льда. Однако, как и предупреждал Гурги, тропа поднималась почти отвесно. По одному здесь можно было бы взобраться, но вдвоем, таща на себе третьего? Тарен сжал зубы. Камень, на который он напоролся в падении, полоснул его, как меч. В груди саднило, и каждый вдох наполнял легкие огнем. Жестом он велел Гурги взять Краддока за ноги, а сам, балансируя над обрывом, просунул руки под плечи пастуха. Как ни бережно они пытались поднять раненого, Краддок закричал от боли, и им пришлось остановиться.

Ветер усилился. Он завывал в ущелье, хлестал вдоль каменных стен и почти срывал их со скользкого выступа. Они сделали еще попытку подтащить Краддока к тропинке, но снова должны были отступиться: ветер сбивал с ног. Ранние сумерки начали сгущаться. Сумрак заливал ущелье. У Тарена плыло перед глазами, колени дрожали. Он вновь попытался приподнять пастуха.

– Оставь меня, – хрипло пробормотал Краддок. – Оставь. Ты зря тратишь силы.

– Оставить тебя? – выкрикнул Тарен. – Какой сын может оставить отца на погибель?

При этих словах Краддок через силу улыбнулся, но тотчас лицо его снова исказилось от боли.

– Спасайся сам, – еле слышно прошептал он.

– Ты мой отец, – ответил Тарен. – Я остаюсь.

– Нет! – вскричал пастух из последних сил. – Делай, что говорю! Уходи, пока не поздно. Сыновний долг? Ты ничего мне не должен. Никакие узы крови нас не связывают!

– Как это? – опешил Тарен. Туман поплыл перед его глазами, и он вынужден был ухватиться за выступ скалы. – Как же это? Ты говоришь, что я не твой сын?

Краддок мгновение смотрел на него остановившимся взглядом.

– Никогда я не кривил душой, – прохрипел он. – Кроме одного-единственного раза. Я лгал тебе.