Тарен-Странник полностью

– Так я и сделаю. Теперь я не стану презирать ничье гостеприимство, будь то самый низкий по званию человек.

Бард расстроенно заморгал:

– Я… я… боюсь, что не смогу пойти с тобой, старина. Меня ждет мое королевство. Конечно, мне больше по душе бродить по свету свободным бардом, чем сиднем сидеть на троне. Но я уже отсутствую слишком долго.

– Значит, наши пути опять разойдутся, – печально сказал Тарен. – Придет ли время, когда мы наконец забудем слова прощания?

– Но Гурги не говорит слов прощания доброму хозяину! – воскликнул Гурги. – Нет, нет, скромный Гурги всегда и топом, и скоком будет поспешать за ним!

Тарен понурился:

– Твоя верность неоценима, друг мой. Хотел бы я быть ее достоин.

– Нет, нет! – запротестовал Гурги. – Никаких спасибок и улыбок не надо! Гурги дает то, что хочет отдать его сердце! Он останется и ничего больше не просит. Когда-то ты утешил одинокого, не имевшего друзей Гурги. Теперь позволь мне утешить доброго хозяина!

Тарен почувствовал горячую ладонь Гурги на своем плече.

– Даллбен говорил правду, – промолвил Тарен. – Верность – что может быть дороже? Твоя преданность дороже для меня всей мудрости Придайна.

На следующее утро Тарен и Ффлеуддур снова простились. Несмотря на уверения барда, что Ффлам никогда не заблудится, Тарен настоял, чтобы Карр его проводила. А потом, когда бард будет уже на верном пути, пусть возвращается в Каер Даллбен. Или, если захочет, может полетать на свободе, где ей вздумается.

– Я отпускаю тебя, – сказал Тарен, – потому что сам не знаю, сколько еще продлятся мои скитания и куда они меня приведут.

– А куда мы поедем? – спросил Гурги. – Верный Гурги без опаски и печалки последует за тобой, о да! Но куда направится добрый хозяин?

Тарен стоял, не отвечая. Он смотрел на молчаливую хижину, на холмик над могилой Краддока, и долина, в которой он провел долгие месяцы трудной жизни, вдруг показалась ему пустой и мертвой.

– Было время, – сказал Тарен, словно бы обращаясь к самому себе, – когда я считал, что собственными руками строю здесь свою тюрьму. Теперь я гадаю, будет ли когда-нибудь мой труд таким же благословенным?

Он повернулся к ожидавшему его Гурги.

– Куда направимся? – Тарен опустился на колени, набрал полную пригоршню сухой травы и подбросил ее в воздух.

Весенний ветерок понес легкие травинки на восток, в сторону Свободных коммотов.

– Туда, – сказал Тарен. – Туда, куда дует ветер.

Ни Тарен, ни тем более Гурги не хотели бросать овец на произвол судьбы. Поэтому они ушли из долины в сопровождении небольшой блеющей отары. Тарен собирался оставить овец на ближайшем же крестьянском дворе, но прошло уже несколько дней пути, а он не видел никакого жилья. Путники поначалу двинулись на юго-восток, но вскоре Тарен отпустил поводья Мелинласа, и, хотя конь все время забирал больше к востоку, чем к югу, он мало беспокоился, пока они не оказались у берегов широкой быстрой реки.

Здесь простиралось прекрасное зеленое пастбище. Впереди Тарен заметил пустой загон для овец. Воротца были распахнуты настежь, будто обитателей загона ждали с минуты на минуту. Хижина с низкой крышей и длинные навесы были ухоженными и чистыми. Ясно, что хозяева здесь не ленятся. Пара длинношерстных коз щипала траву во дворе. Тарена удивило обилие корзин. Большие, маленькие, средние, они лежали повсюду, разбросанные как будто в беспорядке. На нескольких деревьях, росших по берегу реки, были устроены легкие деревянные платформы. А на самой реке Тарен увидел запруду из аккуратно переплетенных ветвей. На деревянных кольях держались сети и удочки.

Изумленный этим крестьянским хозяйством, Тарен подъехал ближе и спешился. Тотчас из-под навеса показался высокий человек и легким шагом направился к путникам. Тарен успел заметить и жену крестьянина, которая украдкой выглядывала из окна хижины. И сразу невесть откуда вывалило полдюжины детей мал мала меньше. Они запрыгали и забегали среди овец, радостно смеясь и выкрикивая:

– Они здесь! Они здесь!

При виде Гурги дети тут же забыли про овец и окружили его, хлопая в ладоши, так что растерянный Гурги засмеялся и захлопал в ладоши вместе с ними.

Человек, стоявший перед Тареном, был сухой и тощий, как палка, прямые волосы падали ему на лоб, яркие голубые глаза смотрели зорко, как птичьи. Узкие плечи и длинные голенастые ноги дополняли сходство с птицей, с журавлем или аистом. Куртка была слишком длинна, рукава коротки, да и вся одежда казалась сшитой из лоскутов разной формы, размера и цвета.

– Я Ллонио, сын Ллонвена, – дружески улыбнулся человек. – Приветствую тебя, кто бы ты ни был, странник.

Тарен вежливо поклонился.

– Меня… меня зовут Тарен.

– И все? Что-то коротковато для имени. – Ллонио добродушно рассмеялся. – Должен ли я звать тебя Тарен, сын Никого? Тарен из Ниоткуда? Раз ты живешь и дышишь, то, очевидно, сын матери и отца. И безусловно, ты приехал сюда откуда-нибудь.

– Зови меня просто странником, – ответил Тарен.

– Тарен Странник? Пусть будет так, если тебе это нравится. – Ллонио оглядел его с любопытством, но больше ничего не спросил.