Тянущиеся по обе стороны символической границы влажные лиственные леса со множеством троп и тропинок были хорошим укрытием. Рене собирался пройти Чернолесьем до Червонного кряжа. Он неплохо знал те места, изобилующие косулями и кабанами, к тому же именно там лежали родовые владения Гардани. В старинном, но все еще неприступном замке можно было надежно укрыться и ждать возвращения разведчиков. Найдется там и немало добровольцев, готовых примкнуть к шести сотням «Серебряных», везущих в седельных сумках свои знаменитые доломаны.
Самозванец не ожидает такой наглости, не может ожидать. Герцог незаметно взглянул на едущего рядом Максимилиана. Клирик, надо отдать ему должное, почти сразу согласился с безумным предложением Арроя — пока Годой прибирает к рукам империю, а Феликс с Мальвани укрепляют Гверганду и разворачивают городские пушки в сторону Арции, захватить Гелань. Особенно кардинала привлекала возможность низвергнуть посягнувшего на его посох Тиверия. Святой отец знал, чего хочет от этой жизни, и готов был ради этого рисковать. Таких союзников Рене уважал. Он не сомневался, что красавец-кардинал втайне мечтает об архипастырском чине, вот пусть и добывает его здесь, на севере. Рене не стал бы полагаться на слово клирика, а изъявление дружеских чувств, не проверенных временем и морем, у него редко вызывало доверие, но когда помощь исходит от человека, чьи интересы неразрывно связаны с твоими, это достойно внимания.
Кардинал и герцог нравились друг другу, хоть подчас и говорили на разных языках. В одном же они сходились — Годой должен быть побежден, и как можно скорее. «Серебряные» тоже мечтали лишь об этом. Когда Гардани объяснил им задачу, хмурые физиономии расцвели улыбками, не сулящими тарскийцам ничего хорошего. Единственным, что слегка опечалило воинов, стала разлука с их капитаном, но тут уж ничего нельзя было поделать — Гардани был нужен на аденском рубеже, так как никто лучше него не знал Годоя. О главной причине, а именно о том, что Шани опасно возвращаться в Высокий Замок, Рене благоразумно умолчал.
Луи второй месяц вел своих людей к Лисьим горам. Лагское поле, поле позора Арции, осталось далеко позади, впереди была Арцийская Фронтера, а за ней — Гремиха, которую нужно еще как-то перейти. За время пути разношерстный отряд превратился в единое целое, словно бы из ниоткуда возникло несколько младших командиров, соорудили даже подобие штандарта. Люди твердо знали, куда и зачем идут. К тому же по дороге им удалось потрепать тыловые тарские части и даже захватить несколько пленных.
Годой чувствовал себя в Арции как дома, победители никак не ожидали нарваться у себя в тылу на сколько-нибудь боеспособный вражеский отряд, и Луи не смог удержаться от искушения. Первый раз они сцепились то ли с группой мародерствующих фуражиров, то ли просто с мародерами, грабившими небольшую деревеньку в четырех днях ходу от Лаги. Судя по всему, это был далеко не первый «подвиг» тарскийцев, так как недалеко в тенечке они оставили несколько фур, доверху заваленных всяческим припасом. Это и решило дело: у Луи было десятка два раненых, в том числе двое тяжелых, лошади еще с грехом пополам перебивались подножным кормом, а вот людям пищи явно не хватало.
Перебросившись парой слов со ставшим его правой рукой «Котом», которого звали Ноэль, принц решил рискнуть. Захватить обоз оказалось легче легкого, но сказав «утро», говори и «день». Отпускать мародеров было нельзя. Их и не отпустили.
Атака была мгновенной и слаженной; не прошло и четверти часа, как отряд Луи стал полноправным хозяином деревни, пары десятков трупов и дюжины пленных, оказавшихся весьма словоохотливыми. Как и следовало ожидать, это были свеженькие арцийские наемники. Совсем недавно такие же крестьяне, как и те, которых они нынче грабили. Вербовщики им обещали жалованье, красивую одежду и полную безнаказанность, так как лишь те, кто признал власть регента Арции Микаэла Годоя-Волинга, могут рассчитывать на его защиту. Местные же крестьяне в таких тонкостях не разбирались и если кому и верили, то старосте и клирику, которым так никто и не удосужился сообщить, что в Мунте нынче сидит не Базилек.
Пользуясь этим, новобранцы объявили сельчан изменниками и с чисто крестьянской основательностью принялись вычищать чужие подворья, причем наиболее хозяйственные намеревались отправить отобранное добро на свою не столь уж и далекую родину. Военное ремесло им явно нравилось, пока их триумфальный путь не пересекся с отрядом Луи. Принц не знал, злиться ему или смеяться, но решать нужно было быстро, и он решил. Разоружив горе-вояк и вернув захваченное в деревне законным владельцам, Луи посчитал остальные трофеи своей законной добычей. Труднее было решить, что делать с пленными. В конце концов Луи оставил на попечении старосты всех, кроме двоих вербовщиков и дылды с заячьей губой, ненароком прибившего до смерти старуху, грудью вставшую на защиту своих кур. Эти были прилюдно повешены, после чего Луи ушел, на всякий случай сказав, что повернет на Кантиску.