Посол не смирился с поражением. Он был слишком оскорблен и слишком уверен в своем праве, чтобы склоняться перед волей каких-то там призрачных птиц.
Выхватив из ножен ятаган, северянин бросился вперед. Старейшины не успели остановить святотатца, и отсеченная голова Верховного упала на алтарь. Рядом должен был лечь и убийца, пронзенный дюжиной стрел, но не тут-то было: посол севера отнюдь не был безумным. Он прекрасно знал, что делает, и ничем, или почти ничем не рисковал! Кровь Верховного разбудила магию Ройгу, до поры до времени дремавшую в мече воина с севера. По казавшемуся обычным клинку прокатилась рябь, гоблины на склонах, казалось, вздохнули все разом, и в руках пришельца оказался призрачный клинок, от которого веяло древней и страшной силой.
— Вот он, меч Созидателей! — возвестил посланник, — Меч, врученный мне Белыми жрецами. Он вернул свою истинную суть, вкусив крови предателя. С ним в руках я поведу вас к победе во имя Истинных Созидателей и великого царства! И горе тем, кто встанет у нас на пути.
Зрелище было впечатляющим. Высокий гоблин в плаще цвета тумана и кожаных доспехах со Знаком рогов держал в руке бледное оружие, рукоять которого украшал пульсирующий камень, приковывавший взгляд и сминавший волю. Ройгианцы были мастерами подчинять чужие души, но на Романа подобные штучки не действовали.
Магия так магия! Либер не был в Башне Альбатроса и не видел, что сотворило с десятками сильных и смелых воинов заклятье Ройгу, для него меч оставался просто мечом, хоть и зачарованным, а неподвижность старейшин эльф списал на оторопь.
Роман не стал взывать ни к теням истребленных Светозарными старых богов, ни к самим Светозарным. Он постарался собрать всю свою волю в кулак. Принц из Дома Розы, хранитель кольца Ангеса кое-чего да стоит! Конечно, против Белого Оленя ему не устоять, но этот меч, какие бы чары на него ни были наложены, вряд ли наделяет хозяина всей силой гнавшейся за ними у Гремихи твари. И уж конечно, он не является реликвией, вынесенной с Седого поля Интой, иначе птицы вели бы себя по-другому. Да и Белые жрецы такую ценность из рук не выпустят… Рамиэрль шагнул вперед. Заклятие, наделившее его внешностью Уррика, заставляло воспринимать старенькую шпагу как добрый ятаган, но как Роман оставался Романом, так и клинок Уанна не поменял свою суть. Что ж, придется драться тем, что есть, рассчитывая на быстроту.
Поединок с послом легким не казался, но Роман духом не падал. По крайней мере ему не влачить бесконечные дни, терзаясь мыслями о вынужденном предательстве. Либер быстро прошел к алтарю, тронул рукой шершавый камень, совершенно искренне поклялся, что защищает правое дело, отсалютовал замершей Кризе и больше не отрывал взгляда от воина с севера.
Бойцы застыли друг перед другом ощерившимися волками. Выжидали оба, и северянин не выдержал: слишком уж он был уверен в своем мече и своем торжестве. Что для великого воителя, обладателя созданного богами оружия, какой-то вогораж? Туманный клинок взметнулся, Роман попробовал увернуться, защищая не сколько себя, сколько свою шпагу — меч наверняка перерубил бы плохонькую сталь, но тут что-то словно бы толкнуло эльфа под руку, и клинок Уанна столкнулся с ройгианским мечом.
Раздался глухой звук, словно сломалась гнилая деревяшка, и северянин отупело уставился на жалкий обломок в своих руках. От клинка осталось не более двух пальцев чего-то, напоминающего ноздреватый весенний лед. Белого камня в рукояти тоже не было, он вытек, как глаз неведомого древнего ящера.
Разговор не заладился с самого начала. Колдунья из Белого Моста молчала, сжав губы. На сей раз ее глаза глядели вполне осмысленно, она не стала отрицать своего имени, сказала только, что сменила его, чтобы не быть узнанной, а в остальном продолжала цепляться за свою историю. Исходя из традиций Тайной канцелярии, упрямицу уже давно полагалось предать пытке, после которой она стала бы разговорчивей, но на сей раз испытанный способ не годился. Леопина нужна была господину судебному магу живой и здоровой. Гонтран не сомневался, что она связана с теми, кого «синяки» прозвали резистантами. В отличие от недоумка ре Прю, от внимания Куи не укрылось ни имя вождя восставших Рыгора Зимного, ни то, что восстание началось вскоре после неудачной попытки свалить убийство циалианок на жителей Белого Моста.
Куи, кстати, предупреждал Трюэля, что издевательство над Фронтерой кончится «малой войной». Проведший несколько лет в этих краях, судебный маг понимал всю абсурдность обвинений против местных, и так недовольных поборами и уничтожением былых вольностей. Задабривая арцийских нобилей и особенно южан, Годой осознанно жертвовал востоком Арции, что, по мнению Куи, было глупостью. Особенно с учетом того, что другой дороги в родную Годою Тарску не было, если, разумеется, не считать эландских дебрей.