— Михай Годой связан с каким-то пока еще малопонятным культом, гнездовье которого раньше, видимо, находилось в Тарске, а теперь перенесено в Варху. Я не знаю, является ли сам Годой адептом этого культа, он в равной степени заигрывает со всеми, кто может помочь ему утвердиться на троне. Регент ведет переговоры с клириками, у меня есть сведения, что некоторые из них перешли на его сторону. Пока тайно. Большие надежды тарскиец возлагал на орден Святой Циалы, оспаривающей первенство у эрастианцев, но случилось так, что реликвия, переданная Годоем ордену, исчезла, а с ней и надежда на союз с циалианками.
Я пытался разузнать, что там произошло. — В горле Гонтрана пересохло, он плеснул себе травяного отвара. Подумал, предложил Леопине, та покачала головой. Ничего. В следующий раз возьмет. — Кто перебил монахинь и похитил реликвию? Это могли быть люди самого Годоя, если он передумал, или циалианские рыцари, если орден не пожелал выполнить свои обязательства. Это мог быть кто угодно, пожелавший разрушить намечающийся союз. Это могли быть — не правда ли, Леопина? — арцийские регулярные части, отступившие не на Гверганду или Кантиску, а на Фронтеру. Но это
Я видел указ регента, которым он передает фронтерские земли во владение гвардейцам-южанам, а местных переселяет в Таяну. Зачем? Земли хватает и до Гремихи, и за ней… А еще раньше в Таяну препроводили пленных, которые не пожелали присягнуть Годою. А потом арцийских нобилей, которые тайно или явно не приняли регента. Что происходит в Таяне, нареченная Леопиной? Как ты думаешь?
Женщина продолжала молчать, но враждебность и обреченность в ее глазах уступили место напряженному вниманию. Судебный маг сделал еще глоток и собирался продолжить, но не успел.
Резкий требовательный стук в дверь заставил кружку в руке господина судебного мага дрогнуть. Часть горячей жидкости пролилась на кота, который, недовольно мявкнув, шлепнулся с колен и юркнул под стол.
Стук повторился.
— Именем регента! — За дверью говорили громко и напыщенно, но толстые, окованные медными полосами доски гасили звуки. — Бывший судебный маг Гонтран Куи, приказываю открыть!
«Бывший». Одного этого слова хватило, чтобы понять — это конец. Ре Прю! Это ничтожество не могло найти лучшего времени, чтобы нанести удар. Охотясь на дракона, Гонтран позабыл про гадюку, а та своего не упустила. План Болдуэна очевиден и незатейлив, как сапог. Куи погибает, защищаясь, а защищаться и погибнуть придется — живым его не выпустят. Он сопротивлялся — значит, он предатель. Старик Трюэль от него откажется — горе побежденным, а Прю окажется на коне. Леопина же, то есть Халина, под пытками подтвердит всю возведенную на него напраслину, станет ненужной и умрет. Очень простой план и беспроигрышный, потому что он, старый осел, потрясенный встречей с Лупе, позабыл выставить защиту, о чем не замедлил узнать ре Прю. Но одного мерзавец не учел. Того, что выдуманный им заговор существует, пусть даже заговорщик всего один.
— Леопина, — Куи говорил шепотом, хотя те, за дверью, вряд ли могли подслушать, — меня сейчас будут убивать. На это потребуется какое-то время, за которое ты должна выбраться из города. Сообщи Аррою… Не перебивай! У нас и так нет времени. Сообщи Аррою, что в Таяне существует два капища: большое — в Вархе, и малое, недалеко от Лисьих гор. Его нужно уничтожить в первую очередь, именно там Годой черпает силу. Запомнила?
Лупе, неловко сглотнув, кивнула.
— Дальше. Скоро Годой объявит Феликса и Рене еретиками и Преступившими, а себя — спасителем Церкви и наследником Циалы. Народу покажут несколько чудес и так далее. Потом он осадит Кантиску. Это второе. Теперь третье. Вы, дорогие мои резистанты… хоть сейчас не отнекивайся… Вы изрядно раздразнили тарскийского кабана, и весной, когда Гремиха станет проходимой, ждите гостей. От Фронтеры решено не оставить мокрого места. Этим займутся зимующие в Таяне тарскийцы и гоблинские подкрепления, которых ждут весной. Узурпатор локти грызет, что отправил горцев на Адену, мешали они ему тут…
Сильный и вместе с тем мягкий удар в дверь — казалось, на нее бросилась кошка размером с буйвола — прервал мага на полуслове.
— Короче, гоблины и тарскийцы сожрут вас, выжгут Фронтеру и заявятся к Кантиске, если вы чего-нибудь не удумаете. И последнее и самое главное. В заклинаниях Годоя явственно просматриваются две составляющие. Одна — грубая и древняя, другая — даже не магия, а тень ее, но это гораздо опаснее. Я не успел понять, что это такое, так что уж вы сами. А теперь уходи. Сюда, скорее. — Куи приложил руку к камину, и казавшаяся вечной кладка расступилась. Маг сунул в руку Лупе тяжелый мешочек: — Пригодится!
Та отдернула руку, словно обжегшись…