Когда он услышал барабанный грохот, то меньше всего думал о его ужасном значении. Он подумал только о том, что он мог бы указать ему дорогу к местному селению, где потом можно было нанять носильщиков. Сначала, однако, он должен был разведать и изучить характер местных жителей. Если они были дикие и воинственные, он должен избежать их и отвести свой отряд стороной, а барабаны предупреждали, что именно так это и было.
Ориентируясь на звук дроби барабанов, Тарзан пробирался по деревьям к их селению. Он передвигался довольно быстро, готовый увидеть зрелище, которым не раз восторгался сам во времена своей дикой жизни -- зрелище Гомангани, испытывающего мучения приближающейся смерти. Барабаны говорили ему о том, что жертва должна умереть, но время для смерти еще не пришло. Кто был этой жертвой, человека-обезьяну не интересовало. Для него имело значение только зрелище страданий. Возможно, он успеет вовремя, а может быть, и нет. А если успеет, то сумеет ли привести свой план в действие. Вот что интересовало Тарзана в дикой игре, которую он любил вести.
***
В то время, как Тарзан приближался к селению Мпингу-вождя, Атан Том и Лал Тааск сидели и курили у ярко горящего костра.
-- Черт бы побрал эти барабаны! -- пробурчал Лал Тааск. -- У меня от них мурашки по телу бегают, они меня раздражают.
-- Завтра ночью мы не услышим их, -- сказал Атан Том, -- завтра мы будем уже далеко на пути в Эшер -- в Эшер и к Отцу бриллиантов.
-- Вольфу будет трудно нас догнать, -- сказал Лал Тааск, -- и если мы будем возвращаться из Эшера другой дорогой, он никогда нас не найдет.
-- Ты забыл о Магре, -- сказал Атан Том.
-- Нет, -- ответил Тааск, -- я не забыл о ней. Она найдет дорогу в Париж, как почтовый голубь свое гнездо.
-- Ты недооцениваешь Вольфа, -- сказал Том, -- он ни за что не откажется от своей доли бриллианта, не бойся.
-- И получит это! -- Лал Тааск указал на свой нож.
-- Ты неисправимый! -- рассмеялся Том.
-- О, эти барабаны! -- простонал Лал Тааск.
***
-- Эти барабаны! -- воскликнула Магра. -- Вы когда-нибудь слышали что-либо более ужасное в своей настойчивости?
-- Вечерняя развлекательная программа, -- сказал Грегори, -- скучная трансляция, которую невозможно выключить.
-- Я так беспокоюсь о Тарзане, -- сказала Магра, -- он один в этом ужасном лесу.
-- Я бы о нем особенно не беспокоился, -- поспешил уверить ее д'Арно, -- он всю жизнь провел в ужасных лесах, и может сам о себе позаботиться.
Вольф пробурчал:
-- Теперь он нам не нужен. Я могу провести вас в Эшер. Лучше избавиться от обезьяны.
-- Я уже слышал об этом, Вольф, -- сказал д'Арно. -- Тарзан -- наша единственная надежда попасть в Эшер и выбраться оттуда живыми. А ты занимайся своей охотой. Даже в этом ты не преуспел. Тарзан приносит для нас всю еду.
-- Послушайте! -- воскликнул Лавак. -- Барабаны! Они умолкли.
***
Кричащая стая окружила беспомощную девушку. Время от времени копье касалось ее тела, и она невольно вздрагивала. Позже пытка может стать еще более изощренной, или какой-нибудь обезумевший дикарь, пришедший в неистовство от возбуждающего танца, может вонзить свое копье в ее сердце и с ненамеренным милосердием освободить ее от страданий.
Когда Тарзан приблизился к самому краю открытого места, где находилось селение вождя Мпингу, он спрыгнул на землю и быстро побежал к палисаду. Эта часть селения не была освещена, а он знал, что все племя соберется вокруг самого большого костра, который освещал листву деревьев, растущих в селении. Его не заметят, а какой бы шорох он ни произвел, он будет заглушен барабанным боем.
С гибкостью Шиты-пантеры он обогнул палисад и скрылся в тени дальних хижин, затем бесшумно прокрался к большому дереву, которое скрывало хижину вождя, и перед ним открылась вся деревня с танцующими и вопящими дикарями. Прыгая по веткам, он добрался до другой стороны дерева и посмотрел вниз на дикую сцену. С ужасом узнал он жертву, привязанную к столбу. Он увидел орду вооруженных воинов, доведенных до экстаза барабанами, танцами, жаждой человеческой плоти. Он взял в руки стрелу.
Когда один из танцующих дикарей, доведенный до критической точки, остановился перед девушкой и поднял свое копье над головой, чтобы пронзить ее сердце, наступила внезапная тишина; и Эллен закрыла глаза. Конец пришел! Она произнесла про себя молитву. Барабаны забили с бешеной силой, затем раздался крик предсмертной агонии.
Уверенность дикарей исчезла, когда стрела пронзила сердце палача. Вот тогда-то и замерли барабаны. Когда воин закричал, Эллен открыла глаза. Он лежал мертвый у ее ног, а на лицах дикарей племени Буирае было написано недоумение. Она увидела, как один из них, более смелый, крался к ней с ножом в руках; затем дикий крик раздался откуда-то сверху, и Тарзан из племени обезьян поднялся во весь свой рост, обратил взор на луну и издал победный клич самца обезьян. Он был громче, чем бой барабанов, и слышен далеко вокруг.
***
-- Да, -- сказал д'Арно, -- барабаны смолкли, они, наверное, уже убили свою жертву. Какой-то бедняга нашел конец, успокоение от мучений.
