Эта концепция выдвигалась еще Г. Стракош-Грассманном[959] (впервые собравшим обильный фактический материал по теме) и в наше время получила развитие в трудах немецкого «остфоршера» Б. Шпулера. Этот автор также игнорирует освободительную борьбу народов; по его мнению, завоевание Руси было для монгольских ханов лишь «эпизодом», спасли же Европу… немецкие рыцари, которым якобы принадлежала решающая роль в битве при Легнице[960]. Еще дальше пошел в своих последних работах Г. Вернадский. Признавая, что царившие в Европе раздоры правителей лишали ее шансов на отпор врагу, он заключает: «Запад был неожиданно спасен благодаря событию, происшедшему в далекой Монголии», — умер великий хан. «По сообщению Карпини, он был отравлен теткой его сына Гуюка. Эта женщина, кто бы она ни была, должна рассматриваться как спасительница Западной Европы»[961]. Объективный научный анализ материала позволил вскрыть несостоятельность подобных утверждений, которые постепенно уходят из науки.
Спору нет, Европа не была готова к сопротивлению полчищам Батыя, хотя вести об их приближении поступали давно[962]. Но они носили полуфантастический характер, и им не придавали серьезного значения. Монгольские посольства посещали не только Русь[963], но и другие страны, в частности Венгрию. Великий хан писал королю Беле IV, требуя подчинения, остерегая его принимать к себе половцев и упрекая в том, что множество монгольских посольств не вернулось из Венгрии, — так сообщает доминиканец Юлиан[964]. Его, в числе других доминиканцев и францисканцев, король отправил в Поволжье для разведки в 1235–1238 гг. и получил хорошую информацию об угрозе нашествия[965].
Немецкий император Фридрих II потом обвинял, едва ли справедливо, Белу IV в беспечности[966]. Не вина, а беда короля, что не осуществилось его намерение использовать половцев, которых он, вопреки ханским предостережениям, решил расселить в Венгрии. Еще в разгар монгольского нашествия на Русь хан половецкой орды Котян обратился с письмом к Беле IV, прося убежища и выражая готовность принять католичество. Король приветствовал это предложение, одарил половецких послов и направил с ними в обратный путь монахов-доминиканцев, видимо из числа подвизавшихся в половецком епископстве[967]. Осенью 1239 г. король лично торжественно встретил Котяна и его 40-тысячную орду на границе[968]. Высоким чиновникам было поручено расселить половцев внутри Венгрии. Половцы приняли католическую веру, причем с — Котяном было заключено соглашение.
Но венгерские магнаты встревожились усилением власти короля. В результате их заговора хан Котян и другие половецкие неофиты в год монгольского вторжения были предательски перебиты в Пеште, а половецкое войско устремилось к Саве и сокрушая все на своем пути ушло на Балканы[969]. Позднее немало половцев оказалось на службе у Никеи[970]. Венгеро-половецкий союз не осуществился.
Не удалось противопоставить Орде и русско-венгерский союз. Такого союза добивались двое из трех (суздальский, черниговский, галицкий) сильнейших князей Руси. Когда монголы вступили в Киевскую землю, черниговский князь Михаил Всеволодович уехал в Венгрию, надеясь найти поддержку Белы IV и предлагая скрепить союз браком своего сына Ростислава с дочерью короля. Однако король отказал в помощи и «не вдасть девкы своей Ростиславу»[971]. Отверг Бела IV и предложение галицко-волынского князя Даниила Романовича, который посетил его с сыном Львом и с боярами в канун вторжения монголов в Юго-Западную Русь; этот князь тоже добивался иметь с королем «любовь сватьства», но «не бы любови межи има»[972]. Русско-венгерский союз не состоялся.
Не получилось и союза Руси с Польшей, в частности с Малой Польшей (Краков) и Силезией (Вроцлав). Русские князья нашли поддержку лишь в Мазовии. Получив известие о падении Киева, черниговские и галицко-волынские князья укрылись при дворе мазовецкого князя Болеслава; при этом волынским князьям был выделен в держание город Вышеград[973]. Черниговский Михаил Всеволодович пытался найти помощь в Шленске (Силезия). Но на пути от Вроцлава к Легнице, где скоро было суждено разыграться кровавой драме, он был ограблен в г. Шьрода местными немецкими купцами, которые перебили его людей[974]. Тогда он тоже воротился в Мазовию.
