Наконец, Мэнгу-хан и брат его Бучек «пошли облавой по обеим берегам реки», по которой на 200 судах двигалось 20-тысячное монгольское войско. Монголам удалось окружить отряд Бачмана на одном из островов. Отряд мужественно оборонялся; все воины погибли: «Некоторых бросили в воду, некоторых убили, угнали в плен жен и детей»[985]. Бачман был схвачен. Когда Мэнгу велел ему встать на колени, он гордо ответил: «Я не боюсь смерти. Я не верблюд, чтобы вставать на колени»[986]. Его убили.
О восстании волжских булгар узнаем от Рашид ад-Дина. Первоначально, пишет он, после разорения Булгарии, «пришли тамошние вожди Боян и Джику, изъявили [монгольским] царевичам покорность, были [щедро] одарены и вернулись обратно, [но потом] опять возмутились»[987]. Для их усмирения вторично посылалось войско Субэдэя после его возвращения из европейского похода.
Есть сведения о сопротивлении и Мордовской земли, тем более примечательные, что (по данным французского посла 50-х годов XIII в. к монголам Вильгельма Рубрука) какой-то мордовский отряд Батый принудил к участию в европейском походе[988]. По сообщению русских и персидских источников, монгольские рати с боем заняли мордовские земли. Как пишет Рашид ад-Дин, они «занялись войной с мокшей, буртасами и арджанами (т. е. эрзянами) и в короткое время завладели ими»[989]. Но венгерский монах Юлиан уточняет, что действительно один мордовский князь «со всем своим народом и семьей покорился владыке татар, но другой с немногими людьми направился в весьма укрепленные места, чтобы защищаться, если хватит сил»[990]. Мордовские историки полагают, что первый— князь мокши, а второй — эрзи, ушедший к твердям в районе Нижнего Новгорода[991].
Не затихала борьба и на Северном Кавказе. Тот же Плано Карпини в числе земель, «доселе еще не подчинившихся татарам», называл и «некую часть аланов»; он же сообщал, что монголо-татары уже в течение 12 лет ведут осаду «одной; горы в земле аланов», которые, мужественно сопротивляясь, «убили много татар и притом вельмож»[992]. Посол французского короля отметил, что земля черкесов «не повинуется татарам», что лезгины и аланы также не покорены и на борьбу с ними отвлечена пятая часть войск хана Сартака[993]. В Средней Азии яркой вспышкой освободительного движения было бухарское восстание, предводимое Махмудом Тараби (1238 г.). Здесь нашли свою гибель 10 тыс. монгольских воинов[994].
Следовательно, в то время, когда Батый вел свою рать на Европу, в разных частях Монгольской империи разгоралась освободительная борьба завоеванных, но не покоренных народов нашей страны. Эта борьба предопределила провал монгольского похода в глубь Европы.
Нередко в литературе приходится читать, что монголы вторглись за Волгу ради завоевания Венгрии. Источники говорят о другом. Чингис-хан установил, писал Карпини, что они «должны подчинить себе всю землю и не должны иметь мира ни с каким народом, если прежде им не будет оказано подчинения»[995]. Ранее побывавший в Поволжье венгерский доминиканец Юлиан со слов татарского посла писал о том же[996]. Юлиан предостерегал Белу IV: «Многие передают за верное, и князь суздальский [Юрий Всеволодович] передал словесно через меня королю венгерскому, что татары днем и ночью совещаются, как бы прийти и захватить королевство венгров-христиан. Ибо у них, говорят, есть намерение идти на завоевание Рима и дальнейшего»[997].
Так же понимал цели монгольского похода и крупнейший знаток их истории Б. Я. Владимирцов[998]. В европейском походе Батый выбрал традиционный путь кочевников, надеясь создать на венгерской равнине опорную базу своего господства в центре континента. Поэтому, насколько позволяют судить источники, он, двинувшись с основным войском на Венгрию, направил отряды других воевод с таким расчетом, чтобы в первую очередь обезопасить себя от ударов со стороны Польши, Чехии и Болгарии.
Монгольские полчища, которые после боев на Руси вторглись в начале 1241 г.[999] на территории соседних государств Европы, встретили, как и повсюду, мужественное, но недостаточно организованное сопротивление. Первой их жертвой стала Польша. Недавно видный польский исследователь Г. Лябуда пересмотрел относящиеся к этой теме источники, разрозненные, и разноречивые, и пришел к выводу, что в основу описания можно положить труд Яна Длугоша, который располагал ныне утраченной монастырской доминиканской хроникой, черпавшей свои известия у современников событий и даже участников битвы при Легнице, вроде упомянутого ею Яна Ивановича[1000].
Первое вторжение Г. Лябуда относит к январю 1241 г., когда монголы вскоре после падения Киева и, следовательно, во время боев в Галицко-Волынской Руси прорвались к Висле, где заняли Люблин и Завихост, отказавшиеся признать их власть. Через образовавшуюся брешь один из отрядов проник до Рацибужа.
