Венгерский король неоднократно обращался с призывами о помощи к западноевропейским государям и к папской курии[1031]. Обращения Белы породили переписку между государственными деятелями, анализ которой обнаруживает ее полную бесполезность[1032]. В письмах и к Беле IV[1033] и к английскому королю Генриху III[1034] император Фридрих II толковал о необходимости отпора татарам, упоминал и о разорении Киева: «Тогда во время внезапных набегов и нападений этого варварского народа, который обрушился словно гнев божий и молния, был завоеван и взят самый значительный из городов этого княжества Киев; все это преславное княжество целиком по истреблении его жителей пришло в запустение, будучи разорено»[1035]. Но больше всего император поносил папу Григория IX за то, что тот взывает к крестовому походу не против свирепствующих татар, а против него, Фридриха, защитника церкви. В свою очередь папа Григорий IX, довольно давно располагавший информацией о монголах, полученной из Грузии[1036], смог предложить венгерскому королю лишь слова утешения и свое благословение во всяком случае до заключения победоносного мира с Фридрихом II, «именующим себя императором»[1037]. Впрочем, собственные папские вооруженные силы были ничтожны[1038]. Правда, и при императорском дворе и в папской канцелярии призывали к походу на татар[1039], говорили о нем и в Вормсе, и в Майнце[1040], и в Мерзебурге[1041], предполагали собрать войска в Нюрнберге[1042], но дальше разговоров дело не пошло, особенно когда выяснилось, что непосредственная угроза Германии миновала, и в июне 1241 г. войска Фридриха II начали поход на Рим.
Ближайшие соседи Венгрии — Венеция и Австрия, тоже не помогли ей. Более того, венецианский хронист Андрей Дандоло писал: «Лишь из внимания к христианской вере венецианцы не причинили тогда королю вреда, хотя многое могли против него предпринять»[1043]. Другого соседа австрийского герцога Фридриха II Бабенберга соображения веры не смутили. Сперва он выманил у Белы IV, пытавшегося укрыться с семьей при его дворе, около 10 тыс. марок[1044], а потом, в разгар монгольского нашествия, его войско в залог этой суммы захватило венгерские комитаты Шапрон, Мошон и Лочмонд, но было изгнано местным населением[1045].
Сама Австрия от нашествия не пострадала, если не считать вторжения какого-то летучего отряда, в стычке с которым было убито не более 100 человек, притом, как писал герцог Фридрих, — из лиц «низшего состояния»[1046].
В апреле 1241 г. монгольские рати подвергли разорению Словакию, бывшую под властью Венгрии; пали горные города Банска Штявница, Пуканец, Крупина[1047]. Монголы пришли в Западную Словакию из Польши и Моравии через Грозенковский и Яблоновский перевалы. Они грабили Словакию до декабря 1241 г., когда перешли Дунай при Коморне и соединились с войсками Батыя. В отдельных местностях Словакии они пробыли около года и управляли с помощью своих «бавилов», имевших административно-судебную власть. Словацкие жупы Земплин, Абов, Турна, Гемер вплоть до Зволенекого леса разорялись монголами, был опустошен и Ясовский монастырь. Но горожане и окрестные крестьяне сумели отстоять Братиславу, Комарно, Тренчин, Нитру, Бецков[1048].
Продолжались сражения и в Восточной Чехии, куда враг отошел из Польши. Они, однако, не получили еще единодушного истолкования в историографии. Если боевые действия в районе Опавы[1049], Градищенского и Оломоуцского[1050] монастырей признаются некоторыми, то события, отраженные в источниках, относящихся к Бенешеву, Пржерову, Литовелу, Евичко, подвергаются сомнению[1051], хотя сам по себе факт разорения Моравии на глубину четырехдневного перехода засвидетельствован хронистами[1052]. Видимо, нашим чехословацким коллегам еще предстоит всесторонне источниковедчески осветить эту интересную проблему.
Как бы то ни было, неся большие потери, Батый отказался от продвижения на Запад в этом районе и от столкновения с 40-тысячным войском чешского короля Вацлава[1053], который принимал энергичные меры к укреплению своей страны[1054].
