Государство Чингис-хана было военно-феодальным, организованным по десятичной системе. Вся территория и население страны делились на три больших округа — правое и левое крыло и центр. Каждый округ, в свою очередь, делился на «тьмы» (по 10 тыс. человек в каждой), «тысячи», «сотни» и «десятки». Во главе всех этих военно-административных подразделений стояли сподвижники Чингис-хана — его нукеры и нойоны, которые активно боролись на его стороне за утверждение ханской власти и создание государства. Так, одному из своих преданных нукеров, Хубилаю, Чингис-хан поручил общее руководство военным делом[100]. Боорчу, Мухали и Наяа он назначил нойонами-темниками и поставил их соответственно во главе правого и левого крыла и центра[101]. Нукеру Хунану он приказал служить у его старшего сына Джучи в качестве нойона-темника[102] Тысячниками стали такие храбрые нукеры хана, как Джэбэ, Субэдэй и др.[103]
Помимо того что большинство нукеров Чингис-хана были выходцами из аристократии, они подбирались из различных племен. Так, среди его девяти славных нукеров Шиги-Хутуху был из татар, Джэлмэ — урянхайцем, Борохул — из племени джурки, Мухали — джалаиром, а Боорчу (побратим Чингис-хана) — из тайчиутов[104].
Таким образом, нукеры, верой и правдой служившие Чингис-хану, заняли почетное положение в государстве. При организации государства Чингис-хан широко использовал «давно уже существовавший институт нукерства для того, чтобы сорганизовать правильную систему вассалитета, обязанного военной службой»[105]. Сотники, тысячники и темники были нойонами — владетельными феодалами, имевшими определенное количество земли (
Каждая военно-административная единица с самого низшего звена должна была не только выставлять положенное количество воинов с лошадьми, провизией и снаряжением, но и выполнять различные феодальные повинности.
Такая подвижная система государственного устройства была вызвана к жизни своеобразными условиями аристократии, искавшей обогащения путем военных авантюр, и «давала возможность Чингис-хану в любое время мобилизовать большое количество войск»[108]. Чингис-хану нужна была огромная армия «для того, чтобы держать народные массы в повиновении у феодальных господ, для осуществления захватнических целей в отношении других стран»[109].
Чингис-хан много внимания уделял укреплению своей личной гвардии. Своим приближенным он говорил: «Ныне, когда я пред лицом Вечной Небесной Силы, будучи умножаем в мощи своей небесами и землей, направил на путь истины всеязычное государство и ввел под единые бразды свои, и вы учреждайте для меня гвардию»[110]. Чингис-хан помимо огромного войска имел гвардию из 80 кэбтэулов и 70 кешиктенов, которые являлись его надежной опорой в борьбе с центробежными устремлениями феодалов, за объединение Монголии. После восшествия на престол Чингис-хан распорядился увеличить гвардию до 10 тыс. человек[111], которые избирались от 95 «тысяч»[112]. Определяя обязанности кэбтэулов (ночных стражников из гвардии), хан говорил, что они «пекутся о нашей златой жизни»[113]. Он строго предупреждал ведающих военным делом чербиев: «Если мы самолично не выступаем на войну, то и кэбтэулы без нас да не выступают на войну»[114]. Лицам, выбранным в состав личной гвардии, вменялось прибыть в ставку хана со своими лошадьми.
Чингис-хан своим преемникам специально наказал, чтобы они всегда берегли как память о нем десятитысячный корпус его кешиктенов[115].
Личная гвардия монгольского хана укомплектовалась преимущественно сыновьями нойонов-темников, тысячников и сотников, а также некоторыми способными, смекалистыми и «крепкого телосложения» людьми из «сул хун», т. е. свободных аратов[116].
В связи с этим следует подчеркнуть еще одну важную сторону политической деятельности Чингис-хана. Он, будучи представителем класса феодалов, не отвергал и возможности использовать в своих интересах выходцев из простых аратов, если они доказали преданность хану. Награждая высоким званием «дархана» трех своих приближенных, Чингис-хан говорил, «Кто был Сорхан-Шира? Крепостной холоп, арат у Тайчиутского Тодеге. А кем были Бадай с Кишликом? Цереновскими конюхами. Ныне же вы — мои приближенные. Благоденствуйте же: в дарханстве вашем»[117].
Такое отношение Чингис-хана к отдельным выходцам из низов было, разумеется, не демократизмом, а лишь игрой в демократию, являвшейся составной частью его политики.
