Мы уделяем внимание личным качествам и характеру Чингис-хана, а также особенностям его политической деятельности, поскольку любая историческая личность, возглавляющая общественное движение, играет свою роль в естественно-историческом ходе событий, ускоряя или замедляя его. Но любые попытки приписать Чингис-хану сверхъестественную силу, более того, объяснять общественный процесс образования государства его способностями являются идеализацией его личности. Сам Чингис-хан не раз указывал на своих нукеров, нойонов, на свой класс как на решающую силу, поднявшую его на пьедестал всемонгольского хана и завоевателя мира.
Обращаясь к Боорчу и Мухали и в их лице ко всем своим сподвижникам, Чингис-хан после вступления на престол говорил: «Боорчу с Мухалием так влекли меня вперед, лишь только я склонялся к правому делу, так и тянули назад, когда я упорствовал в несправедливости своей: это они привели меня к нынешнему сану моему»[118]. Его главный соперник, претендент на ханский престол Джамуха, признав свое поражение, сказал, что Тэмуджин, его айда, победил его, опираясь на своих 73 сподвижников[119].
Надо добавить, что не только ближайшие сподвижники, но и большинство аристократического класса, за исключением нескольких крупных ханов, были заинтересованы в быстром прекращении междоусобиц, объединении родственных племен и создании центральной власти. «Если в этом хаосе, в этих бесчисленных взаимно перекрещивающихся столкновениях кто-нибудь в конечном счете выигрывал и должен был выигрывать, то это были представители централизации в самой раздробленности»[120], — говорил Ф. Энгельс о междоусобицах в средневековой Германии. Это вполне можно отнести к Монголии рассматриваемого периода.
Именно таким борцом за централизацию в Монголии оказался Чингис-хан. Его находчивость и упорство способствовали успеху в борьбе за объединение монгольских племен и создание центральной власти.
Консолидация монгольского государства сопровождалась развитием культуры. Чингис-хан принял в своем государстве уйгурскую письменность в качестве официальной общегосударственной. Созданная на базе этой письменности «Тайная история монголов» является выдающимся памятником монгольской литературы XIII в. В ней нашла художественное воплощение вся эпоха Чингис-хана во всем своем драматизме.
При дворах Чингис-хана и его преемников находились ученые и представители гражданской бюрократии из других стран. Некоторые из этих людей, как известно, являлись ближайшими советниками ханов. Так, Чингис-хан, разгромив найманского Таян-хана, взял к себе на службу найманского канцлера Тата-тун-а, которому приказал обучить своих детей уйгурской грамоте. Известно также имя Елюй Чу-цая, потомка основателя киданьской династии. Он попал на службу к Чингис-хану во время его похода в Северный Китай, служил при Угэдэе и умер в 1243 г. близ Каракорума[121]. Ему принадлежит известное изречение: «Хотя мы империю получили, сидя на коне, но управлять ею, сидя на коне, невозможно». Чингис-хан «любил знания, поощрял ученых»[122]. Преемники Чингис-хана продолжали привлекать к государственному делу ученых людей. Из факта использования монгольскими ханами представителей других народов иногда в литературе делается вывод о том, что чуть ли не вся администрация осуществлялась не монголами, а чиновниками из других стран. Однако из биографий того же самого Елюй Чу-цая и других чиновников видно, что они были лишь исполнителями воли ханов и иногда предлагали им те или иные советы.
Чингис-хан принял меры к законодательному закреплению существовавших при нем государственных и общественных институтов. Так называемая «Великая Яса» Чингис-хана была собранием законов и постановлений, отражавших интересы и нужды класса феодалов и их государства. В ней говорится о церемонии восшествия на ханский престол, порядке сношения с иностранными государствами, курилтае, об обязанностях подданных, о воинах, облавных охотах, финансах, повинностях и налогах, об уголовных наказаниях, о некоторых нормах семейного и наследственного права и т. д.[123] «Содержание ясы прямо служит укреплению классовых интересов феодалов, в то время как ее острие направлено против народных масс»[124]. Именно этим уложением строго запрещалось аратам переходить из одного десятка в другой, из одной сотни в другую и т. д. Это означало навечное прикрепление крепостных аратов к нойонам-феодалам — десятникам, сотникам, тысячникам и т. д. Так было узаконено внеэкономическое принуждение крепостных аратов, мужская часть которых автоматически считалась воинами.
Чингис-хан назначил верховным государственным судьей своего сподвижника Шиги-Хутуху, дав ему наказ: «Когда же с помощью Вечного Неба будем преобразовывать всенародное государство, будь ты оком смотрения и ухом слышания!… Искореняй воровство, уничтожай обман во всех пределах государства. Повинных в смерти — предавай смерти, повинных наказанию или штрафу — наказуй»[125].
