Предписано было завести Синюю книгу, в которую вносились бы реестры по распределению «всеязычного» населения, а также все судебные решения, приговоры[126].
Требуя беспрекословной преданности от своих подданных, Чингис-хан не терпел измены даже в среде своих врагов. Так, его противники — бааринец Ширгуету-эбуген со своими сыновьями Алахом и Наяа — поймали тайчиутского нойона Таргутай-Кирилтуха и везли его к Чингис-хану. Однако, вспомнив по дороге, что Чингис-хан сурово карает тех, кто предает своих господ, они отпустили нойона и, приехав к Чингис-хану, рассказали ему обо всем. На это Чингис-хан ответил: «Правильно вы поступили, что не привезли своего природного хана! Ибо я должен был бы вас казнить, со всем родом вашим, как холопов, наложивших руки на своего природного хана»[127].
Был и такой случай. Приведенный к Чингису его соперник Джамуха говорил: «Черные вороны вздумали поймать селезня.
Рабы-холопы вздумали поднять руку на своего хана — у хана, анды моего, что за это дают?»[128]. На это Чингис-хан сказал: «Мыслимо ли оставить в живых тех людей, которые подняли руку на своего природного хана? И кому нужна дружба подобных людей?»[129]. И хан повелел на глазах у Джамухи умертвить «аратов, поднявших руку на своего хана»[130]. Чингис-хан высоко ценил честность и правдивость в своих подчиненных. Английский историк Г. Ховорс отмечает: «Справедливость, терпимость, дисциплина — добродетели, которые составляют современные идеалы государства, прививались и практиковались при его дворе»[131]. Эти качества действительно прививались и практиковались, но, если можно так выразиться, только в аристократическом смысле: для Чингиса хан «благородный» всегда оставался ханом, господином, если даже последний находился в стане врагов.
Курилтай — этот пережиток родо-племенного строя — стал неотъемлемой частью монгольского феодального государства.
Если раньше, в былые времена господства родового строя, курилтай представлял собой совещание равноправных членов данного племени, на котором решения принимались с общего согласия, то по мере утверждения классовых отношений он постепенно утрачивал свой демократический дух и уже при Чингис-хане превратился в своего рода королевский совет, на котором последнее слово принадлежало самому хану. Вождь племени, временный военный предводитель, каким раньше был сам Чингис-хан, очевидно по традиции, и после образования объединенного государства не пренебрегал мнением родственников, нойонов, своих приближенных, которые съезжались на курилтай для обсуждения важных государственных дел, в частности вопросов об «избрании» хана, о войне и мире и т. д. Кроме того, курилтай для Чингис-хана и его преемников служил местом демонстрации лояльности царевичей, нойонов и других его ставленников.
Интересна эволюция курилтая. Курилтай обычно созывался перед началом военных действий, а также в связи с важными событиями. Когда Чингис, например, готовился напасть на найманское ханство, он созвал курилтай. Некоторые возражали против похода, ссылаясь на то, что «наши кони худы»[132]. Однако хан отверг эти соображения, предпочитая немедленные действия.
На курилтае возводились на трон очередные ханы из рода Чингиса, называвшегося «Алтай уруг» («Золотой род»). «Власть рода Чингис-хана над его улусом… выражается в том, что один из его родичей altan urug (urux)a, становится императором, ханом, повелевающим всей империей, избираемым на совете всех родичей (xuriltai — xuraltai)»[133].
Итак, на вершине иерархической лестницы сидел Чингис-хан с его родовичами. Право на трон великого хана переходило к его прямым потомкам. Чингис-хан был полновластным императором, единоличным вершителем всех важнейших государственных дел.
Как отмечалось выше, в военно-административных единицах — владениях нойонов араты-воины подвергались жестокой эксплуатации со стороны феодалов. Персидский историк Джувейни писал: «Какая армия на всей земле может равняться монгольской армии? Это армия, созданная по образцу крестьянской армии… безропотно выполняющая все, что возлагается на нее, являются ли это гувчур, случайные налоги… снабжение или же содержание почтовых станций (яманов)»[134]. Даже тогда, когда воины находились в походах, с их семей взыскивали такие же повинности[135].
