После образования Монгольской империи владельцы улусов-уделов уводили своих людей (в 1206 г. именно люди распределялись между нойонами) в чужие страны на постоянное жительство. Так, удел старшего сына Чингис-хана, выделенный ему отцом в 1206 г., состоял из четырех «тысяч»[1982], т. е. из 4 тыс. воинов, которые вместе с семьями, согласно принятому нами принципу расчета, составляли около 20 тыс. человек. В. В. Бартольд справедливо считал, что Джучи, Чагатай и Угэдэй, первоначально получившие от отца по 4 тыс. человек, на самом деле опирались в своих владениях на гораздо большую силу[1983]. Во время похода Чингис-хана в Среднюю Азию и Иран в 1219–1225 гг. Джучи, по сведениям Рашид ад-Дина, в самом начале осады Отрара в сентябре 1219 г.[1984] по приказу отца был отправлен самостоятельно брать крупные города Дженд и Янгикент (Яныкент) и в 1220 г. взял эти города, расположенные по нижнему течению Сырдарьи[1985]. Он по поручению Чингис-хана один возглавлял и другие военные операции. Надо полагать, что в его распоряжении находилось значительное войско. Так как Джучи не вернулся- с отцом в Монголию в 1225 г. и умер в 1227 г., за несколько месяцев до смерти Чингис-хана, то его армия также осталась в его владениях — на территории Золотой Орды. Как было сказано выше, армии Батыя во время похода на Русь и в Европу в 1235 г., по нашим подсчетам, насчитывала около 139 тыс. воинов. Батый в 1241 г. вернулся в Монголию. Нам неизвестно, с каким контингентом войск он отправился на родину и какая у него была численность войск, когда он впоследствии обосновался в Золотой Орде. Однако в 1251 г., в самый разгар борьбы за престол великого хана в Каракоруме между потомками Угэдэя и младшего сына Чингис-хана Толуя Батый послал в Монголию своего брата Берке и сына Сартака во главе армии численностью 30 тыс. человек, чтобы поставить на престол Мэнгу-хана (1251–1259), сына Толуя[1986]. В период междоусобицы в Золотой Орде в конце XIII — начале XIV в. в битве между правнуком Батыя золотоордынским ханом Токтаем и внуком седьмого сына Джучи Бувала Нокаем где-то за Днепром принимали участие 600 тыс. воинов со стороны первого и 300 тыс. со стороны второго, который потерпел поражение[1987]. Конечно, в этих армиях не все были монголами. Однако на основании этого примера и особенно сказанного выше о Джучи и его сыне Батые можно заключить, что в «Золотой Орде» кроме первоначально полученных Джучи четырех «тысяч» (приблизительно 20 тыс. человек) осело еще очень много монгольских воинов, которые со временем полностью денационализировались и отюречились.
В уделах-улусах Чагатая и Угэдэя (будущего великого хана, 1229–1241) также постоянно проживало много монголов. Они, так же как их старший брат Джучи, как уже указывалось выше, первоначально получили от отца по четыре «тысячи» (около 20 тыс. человек)[1988]. Люди Угэдэя сперва жили в его улусе в пределах современного Синьцзяна, но в 1251 г., когда потомки Угэдэя составили заговор против возведения на престол Мэнгу-хана (как известно, тогда шла борьба за престол между двумя линиями чингисидов — угэдэевичами и толуевичами), его люди Мэнгу-ханом были розданы другим ханским родственникам. Поэтому здесь могла бы идти речь только о монголах, осевших в чагатаевском улусе, занимавшем значительную часть Средней Азии. Монгольские гарнизоны оставались здесь после ухода Чингис-хана в Монголию в 1223 г., но численность их неизвестна. Чагатай во время похода отца в Среднюю Азию, так же как его братья, имел под своим командованием крупный отряд, часть которого, очевидно, так и осталась с ним. Поэтому в его улусе, конечно, было больше монголов, чем первоначальные его четыре «тысячи».
