Благодаря тому, что правитель государства очень спокойно покорился, мы направили посла и сказали ему, чтобы наша армия не убивала ваших людей.
Мы сделаем дороги мирными, какими они были раньше. Полагайтесь на вышесказанное и помните это»[690].
Предъявленные условия означали не что иное, как продолжение грабежа страны монголами, опять же с помощью господствующего класса. Во все провинции были разосланы циркуляры, в которых губернаторам предписывалось поставить определенную часть требуемой дани. При этом столичные власти подчеркивали, что «требования монголов не являются чрезмерными»[691]. Источник же сообщает: «Дань, выплаченную монголам, и взятки Саритаю и его приближенным трудно перечислить»[692].
В результате первого монгольского похода значительная часть страны была разорена. Правящая верхушка, не имея опоры ни в народе, ни среди феодалов, оказалась неспособной организовать отпор захватчикам и, предав интересы страны, пошла на капитуляцию перед монголами. Однако боясь ответа за свою пагубную политику, клика Цой У сочла необходимым перенести столицу из Кэгёна на о-в Канхва, заранее зная, что это повлечет новые карательные экспедиции.
Смена столицы была истолкована монгольским двором как признак ослабления его влияния в Корё, и в 1236 г. страна подверглась новому нападению. Главное условие, выдвинутое монголами, заключалось в том, чтобы правитель прибыл на материк и в знак окончательного подчинения принял посла монгольского хана.
На протяжении последующих 25 лет (1236–1259), пока феодалы отсиживались на Канхве, народу неоднократно приходилось вступать в борьбу с монгольскими ордами. В Коре были произведены большие опустошения.
Монгольские завоеватели разрушили Кэгён, в котором «насчитывалось более 100 тыс. домов», Согён, Пхёнтхак, Ачжу, Хамчхан, Онсугун, Тонгён, сожгли храм Хванёнса, Янсансон, Квачжу и многие другие города[693].
Так, в 1253 г. монгольские войска захватили Янсансон, оказавший им упорное сопротивление, «устроили там резню и убили более 4700 человек. Монголы перебили всех мужчин в возрасте свыше 40 лет, а женщины и дети были взяты в плен и поделены между воинами»[694].
После штурма г. Кымхва, покинутого чиновниками, «монголы захватили мальчиков и девочек»[695], а взрослые, надо полагать, были перебиты.
Разрушения, чинившиеся монгольской армией, вызвали у правителя Корё сильное беспокойство. В письме на имя монгольского предводителя Егуля правитель писал: «Всем известно, что маленькое государство служит большому. Отдавая ему силы, выполняет свой долг. Вечно полагаясь на покровительство, не будешь испытывать беспокойства. Но вдруг тысячи воинов участвуют в уничтожении городов, и вся страна подвергнута страху»[696]. В ответном письме Егуль выдвинул условие: «Если ван подчинится, то отведем войска, если нет, то должны объявить всеобщую войну»[697].
После такого грозного предупреждения правитель созвал ряд совещаний высших чиновников, на которых решался вопрос о том, следует ли самому правителю или наследнику престола ехать к монгольскому двору, чтобы положить конец разорительным набегам. Однако к монголам все же решили направить миссию с подарками и посланием, в котором говорилось: «Я беспокоюсь лишь о стране. Трудности, испытываемые в течение десяти лет, настолько велики, что невозможно это выразить словами». В заключение правитель соглашался принять монгольских представителей и просил вывести из страны войска[698].
Но действительная причина беспокойства двора крылась в том, что с 1250 г. угроза монгольского вторжения нависла над тремя южными провинциями, поборами и налогами с которых жила отсиживающаяся на Канхва знать.
Как укор Корёскому правителю звучат слова главы монгольской миссии, которую король принял весной 1253 г.: «После того как большая армия вступила на территорию Корё, умерших и убитых было по нескольку тысяч человек в день. Почему ван, жалея самого себя, не оглянется на жизнь народа? Почему невинных людей убивают и закапывают в землю? Если бы ван жалел народ, он бы прибыл на материк и принял послов… Если в ближайшие дни не будет заключен мир, то радостные дни для вас кончаются»[699].
В 1254 г. Великий хан Мэнгу сменил полководцев, завоевывавших Корё. Во главе монгольских войск встал Чэлодай. Так как монголам все еще не удалось сломить сопротивление народа Кореи и заставить корёский двор принять свои условия, новый командующий решил сосредоточить усилия на южных провинциях, не без основания полагая, что лишение Канхва источников снабжения сделает их сговорчивее.
На протяжении последующих лет монгольская армия разоряла и грабила население. Так, летом 1255 г. Чэлодай «послал несколько тысяч воинов разграбить южные районы»[700]. В 1253 г. Есудаль «разрешил армии совершать грабежи», были разрушены и разграблены Сынчхонбу, Кёха, Суан, Тонсон, Понсон и др.[701] «Города, через которые прошла монгольская армия, были превращены в груду пепла»[702].
