Невиданных размеров достигло истребление мирного населения. Осенью 1255 г. «монголы атаковали Чхучжу и вырезали более тысячи человек»[703]. Сотни тысяч были захвачены и угнаны в плен. Только в 1254 г. «было 206 800 мужчин и женщин, которых монголы угнали в плен, а убитых невозможно сосчитать»[704]. Осенью 1259 г. «люди, переселившиеся в Сохэдо, все были захвачены монголами в плен»[705].
Массовые расправы и угон населения привели к огромным потерям людских ресурсов. Даже по намного заниженным данным источника, только за период военных действий (14,5 года) общие потери (убитые, угнанные в рабство, умершие от бедствий, причиной которых были монголы) составили 1 млн. 587 тыс. Если добавить к этому 1 млн. угнанных в рабство[706] в течение первых лет после установления монгольского господства, то можно себе представить, какими катастрофическими для страны были последствия монгольского вторжения. И не случайно авторы «Военного обозрения» пишут: «Такой смуты и такого врага, каким была монгольская армия, до сего времени не было»[707].
В результате монгольских походов пришли в упадок сельское хозяйство и ремесло в стране. Монгольская армия не только вытаптывала поля, мешала ведению сельскохозяйственных работ, но, расправляясь с населением и сжигая дома, оставляла за собой безлюдье и запустение. В докладе чиновников области Тончжу говорилось: «Хлеба еще не убраны, так как пришла монгольская армия»[708].
Если основные силы монголов, продвигавшиеся по дорогам, опустошали районы, лежавшие на их пути, то «отряды снабжения» в поисках продовольствия и фуража совершали грабительские рейды далеко в сторону от маршрута движения главных сил; это была продуманная, всеобъемлющая система грабежа, которая охватывала даже глухие районы страны. Один из правительственных указов от 1255 г. гласил: «Во всех провинциях, по которым прошла монгольская армия, много пустующих земель, поэтому поступление налогов резко сократилось. Повелеваю подданным обрабатывать эти земли и платить налоги»[709]. Издание указа свидетельствовало о том, что двор был мало знаком с действительным положением дел на местах. Такой приказ не мог быть услышан, поскольку во многих районах, которым он был адресован, «осталось два-три человека из десяти»[710]. Монголы сгоняли крестьян с земли и целые плодородные районы «отводили под пастбища»[711].
Захватчики для укрепления своих позиций еще во время военных действий приступили к отчуждению некоторых территорий и созданию своей социальной опоры в стране. Так, в 1253 г. на северных границах Корё завоеватели «стали создавать военные поселения, переселяя туда китайцев и чжурчжэней»[712]. А в 1258 г. учредили в северо-восточной части Корё наместничество «района двух крепостей» с центром в Хвачжу[713]. Позднее, когда господство монголов в Корее укрепилось, из-под власти правительства были изъяты и другие территории.
Грабя страну и разрушая города — центры ремесла, монголы нанесли непоправимый ущерб этой важной отрасли хозяйства. Достаточно привести пример с производством знаменитого корёского голубого и фигурного фарфора, изготовление которого в период монгольского вторжения и особенно в последующее столетие пришло в упадок и смогло возродиться лишь в XV в.
Катастрофические последствия вторжений монгольских завоевателей, унесших сотни тысяч человеческих жизней и превративших в пустыню ранее цветущие районы, и установившееся затем почти столетнее господство монголов задержали в социально-экономическом отношении развитие страны на многие десятилетия.
Монгольская империя, созданная Чингис-ханом в XIII в., оказала большое влияние на страны Азии, а отчасти и Европы. В результате монгольского завоевания коренным образом изменился ход развития политической и экономической жизни Кавказа, в частности Армении.
Армянские историки XV в. и хроникеры разного времени впервые упоминают о монголах лишь после их вторжения на Кавказ. Так, в памятной записи XIII в. (1244 г.) говорится: «Появились с Востока неизвестные варварские племена, которых называют татарами»[714]. Армянский летописец Давид Багишеци отмечает, что в 1221 г. «пришли с северо-востока татары», они были из страны «Чина и Мачина»[715]. Григор Акнерци называет монголов «народом стрелков»[716]. Степанос Орбелян, современник монгольского нашествия, объясняет, что «мугалами» в народе зовут «татар»[717]. Киракос Гандзакеци объединяет эти термины в один «мугал-татары»[718].
Более подробное описание монголов мы находим у Григора Акнерци: «Мы слышали, что они из туркестанской родины своей перешли в какую-то восточную страну, где жили долгое время»[719], и далее: «Мы расскажем здесь также о том, на что были похожи первые татары… вид их был ужаснее всего, что можно выразить… При львиной силе они имели голос более пронзительный, чем у орла, и появлялись там, где их вовсе не ожидали»[720].
