– Я буду курить в другую сторону. Но Славан такой баламут. Держись от него подальше, слышишь? – Гарольд помолчал. – Он долго не протянет.
– Где не протянет?
Две недели спустя Славан перестал ходить на собрания.
Александр скучал по симпатичному старику и его историям.
– Папа, с нашего этажа продолжают пропадать люди. Тамары нет.
– Она мне никогда не нравилась, – прихлебывая водку, вставила Джейн. – Наверное, заболела и попала в больницу. Она была старая, Александр.
– Мама, в ее комнате поселились два молодых человека в костюмах. Они собираются жить там вместе с Тамарой, когда она вернется из больницы?
– Ничего об этом не знаю, – решительно ответила Джейн и столь же решительно долила себе водки.
– Итальянцы уехали, мама. Ты знала, что итальянцы уехали?
– Кто? – громко спросил Гарольд. – Кто пропадает? Фраскасы не пропали. Они уехали в отпуск.
– Папа, сейчас зима. Где они могут проводить отпуск?
– В каком-то санатории недалеко от Краснодара. По-моему, в Джубге. Они вернутся через два месяца.
– Да? А ван Дорены? Куда они уехали? Тоже в Джубгу? В их комнате живут какие-то новые люди. Русская семья. Я думал, на этом этаже живут только иностранцы.
– Они переехали в другое здание в Москве, – ковыряя вилкой в еде, ответил Гарольд. – Обком пытается интегрировать иностранцев в советское общество.
Александр отложил вилку:
– Ты сказал «переехали»? Куда переехали? Потому что в нашей ванной спит Никита.
– Кто такой Никита?
– Папа, ты не замечал в ванне мужчину?
– Какого мужчину?
– Никиту.
– О-о. И давно он там?
Александр с матерью обменялись ничего не выражающими взглядами.
– Три месяца.
– Он живет в ванной три месяца? Почему?
– Потому что в Москве не смог снять жилье. Он приехал сюда из Новосибирска.
– Никогда его не видел, – произнес Гарольд голосом, подразумевающим, что раз он никогда не видел Никиту, то Никита не существует. – Что он делает, если кто-то хочет принять ванну?
– Он уходит на полчаса. Я наливаю ему стопку водки, и он идет прогуляться, – ответила Джейн.
– Мама, – бодро жуя, сказал Александр, – в марте к нему приедет жена. Он умолял меня поговорить со всеми на этаже и попросить нас принимать ванну пораньше, чтобы они с ней могли немного…
– Послушайте, перестаньте морочить мне голову! – заявил Гарольд.
Александр посмотрел на мать, а потом сказал:
– Папа, иди проверь. А когда вернешься, скажи мне, куда могли в Москве переехать ван Дорены.
Вернувшись, Гарольд пожал плечами со словами:
– Этот человек – никудышный бродяга.
– Этот человек, – Александр глянул на стоявшую перед матерью стопку водки, – главный инженер Балтийского флота.
Месяц спустя, в феврале 1935 года, Александр пришел домой из школы и услышал, как мать с отцом ругаются. Опять. Он слышал, как они несколько раз произнесли его имя.
Мать переживала за Александра. Все у него было хорошо. Он свободно говорил по-русски. Он пел, пил пиво и играл с друзьями в хоккей на льду в парке Горького. Он был в порядке. Почему же она переживает? Он хотел пойти и сказать ей, что все в порядке, но ему не нравилось вмешиваться в ссоры родителей.
Вдруг он услышал, как что-то упало, а потом, как кого-то ударили. Он вбежал в комнату родителей и увидел мать с покрасневшей щекой, лежащую на полу, и склонившегося над ней отца. Александр подбежал к отцу и толкнул его в спину.
– Что ты делаешь, папа! – заорал он, опускаясь на колени рядом с матерью.
Приподнявшись, она гневно взглянула на Гарольда:
– Хороший пример ты показываешь своему сыну! Ты для этого привез его в Советский Союз – чтобы научить обращению с женщиной? Со своей женой, возможно?
– Заткнись! – воскликнул Гарольд, сжимая кулаки.
– Папа! – Александр вскочил на ноги. – Перестань!
– Александр, твой отец уходит от нас.
– Я не ухожу от вас!
Приняв боевую стойку, Александр пихнул отца кулаком в грудь. Гарольд оттолкнул сына, а потом влепил ему оплеуху. Джейн ахнула. Александр покачнулся, но не упал. Гарольд собрался еще раз ударить его, но Александр успел отскочить. Джейн схватила Гарольда за ноги, дернула и повалила его на спину.
– Не смей прикасаться к нему! – закричала она.
Гарольд был на полу, Джейн тоже, только Александр стоял. Они тяжело дышали и старались не смотреть друг на друга. Александр вытер кровь с разбитой губы.
– Гарольд, посмотри на нас! Нас губит эта долбаная страна. – Стоя на коленях, Джейн плакала. – Давай вернемся домой, начнем новую жизнь.
– Ты рехнулась? – сдавленным голосом произнес Гарольд, переводя взгляд с Александра на Джейн. – Ты хоть понимаешь, что говоришь?
– Понимаю.
– Ты забыла, что мы отказались от американского гражданства? Забыла, что в данный момент мы не являемся гражданами какой-либо страны и ожидаем оформления нашего советского гражданства? Думаешь, Америка захочет нашего возвращения? Да ведь они, по сути, выпихнули нас вон. А что, по-твоему, подумают власти Советов, узнав, что мы повернулись к ним спиной?
– Мне наплевать на то, что подумают власти Советов.
– Господи, ты такая наивная!
– Если я наивная, тогда какой ты? Ты заранее знал, что все так и будет, но все равно привез нас сюда! Привез сюда нашего сына!
