Он взял с собой книгу и после занятий зашел в Ленинградскую публичную библиотеку. В заднем помещении пушкинского отдела, где в несколько рядов стояли стеллажи, Александр нашел место на нижней полке и поставил свою книгу между двумя научного вида томами, которые не перерегистрировались с 1927 года. Он подумал, что это хорошая гарантия того, что его книгу тоже не станут перерегистрировать. Но все же место не казалось ему вполне надежным. Жаль, что не нашлось тайника получше.
Когда в тот вечер Александр вернулся домой, мать была снова пьяна, никак не проявляя своей привязанности к сыну, смешанной с раскаянием, которое он видел в ее глазах утром. Он молча поел с отцом, слушая радио.
– В школе все хорошо?
– Да. Отлично, папа.
– У тебя есть друзья?
– Конечно.
– Среди девочек тоже есть друзья?
Отец пытался завязать разговор.
– Да, среди девочек тоже.
Отец откашлялся:
– Красивые русские девочки?
Улыбнувшись, Александр спросил:
– По сравнению с кем?
– Красивым русским девочкам нравится мой мальчик? – осторожно спросил Гарольд и улыбнулся.
Александр пожал плечами:
– Да, я им нравлюсь.
– Помню, как вы с Тедди тусовались с той девочкой, как там ее?
– Белинда.
– Да! Белинда. Она была симпатичная.
– Папа, нам было по восемь, – рассмеялся Александр. – Да, она была симпатичной для восьмилетней девчонки.
– Как же она была в тебя влюблена!
– А как был влюблен в нее Тедди.
– К этому сводятся все взаимоотношения людей на земле Господа.
Они вышли в пивную.
– Я немного скучаю по нашему дому в Баррингтоне, – признался Гарольд Александру. – Но лишь потому, что я не жил достаточно долго в других условиях. Так долго, чтобы мое сознание изменилось и я стал личностью, которой мне надлежит быть.
– Ты жил в новых условиях достаточно долго. Вот почему ты скучаешь по Баррингтону.
– Нет. Знаешь, что я думаю, сын? Думаю, здесь это так хорошо не работает, потому что мы в России. Полагаю, в Америке коммунизм был бы более успешным. – Он просительно улыбнулся Александру. – Ты не согласен?
– О-о, папа, ради бога!
Гарольд не хотел больше об этом говорить.
– Не важно. Схожу ненадолго к Лео. Хочешь пойти со мной?
Альтернатива была: либо вернуться домой в комнату со спящей в полуобморочном состоянии матерью, либо сидеть в прокуренной комнате с друзьями-коммунистами отца, толкующими неясные места из «Капитала».
Александру хотелось побыть с отцом, но наедине. Он вернулся домой к матери. Ему хотелось побыть наедине с кем-нибудь.
На следующее утро, когда Гарольд и Александр готовились начать новый день, Джейн, не до конца протрезвев после вчерашнего вечера, взяла Александра за руку:
– Задержись, сынок, мне надо поговорить с тобой.
После ухода Гарольда Джейн торопливо проговорила:
– Собери свои вещи. Где та книга? Надо сбегать и принести ее.
– Для чего?
– Мы с тобой едем в Москву.
– В Москву?
– Да. Мы доберемся туда к вечеру. Завтра с утра я отвезу тебя в консульство. Ты останешься там, пока они не свяжутся с Государственным департаментом в Вашингтоне. А потом тебя отправят домой.
– Что?
– Александр, да. Я позабочусь о твоем отце.
– Ты не в состоянии позаботиться даже о себе.
– Не беспокойся обо мне, – сказала Джейн. – Моя судьба предрешена. А у тебя все еще впереди. Позаботься о себе. Твой отец ходит на собрания. Он думает, что, играя со взрослыми, избежит наказания. Но у них есть его номер. И мой номер у них тоже есть. А у тебя, Александр, номера нет. Я должна отправить тебя отсюда.
– Я не поеду без тебя или папы.
– Разумеется, поедешь. Твоему отцу и мне никогда не разрешат вернуться. Но ты вполне сможешь вернуться домой. Я знаю, в Америке сейчас трудно, работы не хватает, но ты будешь свободным, у тебя вся жизнь впереди, так что поедем. И перестань спорить! Я твоя мама. Я знаю, что делаю.
– Мама, ты везешь меня в Москву, чтобы сдать американцам?
– Да. До окончания школы за тобой присмотрит тетя Эстер. Государственный департамент договорится, чтобы она встретила твой корабль в Бостоне. Тебе всего шестнадцать, Александр, консульство тебе не откажет.
В свое время Александр был очень близок с сестрой своего отца. Она обожала его, но жестоко ругалась с Гарольдом по поводу сомнительного будущего Александра в Советском Союзе, и с тех пор они не разговаривали и не переписывались.
– Мама, есть два момента. Когда мне исполнилось шестнадцать, меня поставили на воинский учет. Помнишь? Воинская обязанность. Таким образом я стал советским гражданином. У меня есть паспорт, доказывающий это.
– Консульство не обязано об этом знать.
– Знать об этом – их дело. Но второй момент… – Александр замолчал. – Я не могу уехать, не попрощавшись с отцом.
– Напиши ему письмо.
