Рядом с нею оказалась молодая парочка. Парень поддерживал девушку под руку, и ей, наверно, было очень хорошо с ним, потому что она частенько поглядывала на него своими большими мечтательными глазами и улыбалась. Татьяна стала так, чтобы они не видели ее. Теперь она открыто любовалась ими. «Интересно, может, они муж и жена?» — подумала Татьяна. И тут же решила — должно быть, еще нет. Потому что очень уж деликатно поддерживает он ее под руку. А ведь говорят же, когда парень становится мужем, он совсем меняется, и куда только деваются его деликатность и нежность… Татьяна и сама знала одного такого человека. Ее познакомили с ним в прошлом году, когда он только начинал ухаживать за ее подругой по общежитию. Тогда Татьяна даже позавидовала ей, что у нее такой вежливый и обходительный кавалер. Но как только они поженились — враз все переменилось. Выражение лица у него стало каким-то напыщенным, надутым, он никогда не брал свою жену под руку, а брала только она его. Чаще всего они вообще ходили поодаль друг от друга, он шагал впереди, а она семенила сзади. И когда Татьяне случалось их встретить, ей становилось до того противно и больно, будто этим оскорбляли ее самое, и не только ее одну, а всех женщин.
Репродуктор все еще молчал, и люди стали заметно волноваться. Старушка с довольно вместительной сеткой в руках, набитой множеством сверточков, шумно вздохнула и перекрестилась. А мужчина в светлом костюме и в черной сорочке, окинув взглядом стоящих рядом, хрипловатым голосом сказал:
К нему сразу повернулась девушка, что стояла под руку с парнем, и испуганно спросила:
— Что? Что вы сказали?..
Мужчина и ее окинул взглядом с головы до ног.
— А вот то и сказал.
Тогда к мужчине повернулись чуть ли не все, кто стоял у столба с динамиком. И все смотрели на него. Одни с удивлением, другие недоуменно, третьи растерянно. Постепенно люди все ближе подвигались к нему, и вскоре он оказался окруженным со всех сторон. Никто ничего не говорил, все ждали, что он еще скажет. А мужчина тоже молчал и лишь моргал из-под густых нависших бровей маленькими, словно припухшими, глазками.
А динамик все молчал. Татьяне казалось, что это длится уже целую вечность. Почему он молчит, что такое случилось? Ведь люди ждут, а он — ни звука. И не знаешь, что думать.
Вот так же, как и здесь, стоят, наверно, у репродукторов люди во всем городе. И не только в городе, но и во всей стране. Даже во всем мире. Да, да, так оно и есть — все люди Земли, все три миллиарда ее жителей, ждут сейчас, что скажет радио.
И конечно, ждут весточек из космоса и на далеком Алтае. Известно, земляки Титова особенно волнуются, а больше всех — его мама. А вот один из его земляков находится здесь, в этом городе. Может, и он тоже стоит теперь где-то у репродуктора?
Нет, он не мог взять тех денег. Он ведь так искренне гордился землячеством с Германом Титовым. Подобного с ним просто не могло произойти. Потому что какой же он тогда земляк?
И все же… Перед Татьяниными глазами вновь возникла та минута, когда Зина отсчитывала Воронову деньги, а она, Татьяна, машинально пересчитывала вслед за Зиной. И снова появилось убеждение, что ассигнации были сиреневого цвета. Сиреневого, а не красного.
— Говорит Москва! — загремел вдруг динамик.
Слова были именно те, каких она и ждала, и голос как раз тот, который и должен был их произнести, и все же Татьяна страшно заволновалась. Она даже подалась вперед, ближе к репродуктору, хотя и без того слышимость была отличная.
Похоже, диктор тоже волновался. И хотя голос его звучал вдохновенно и торжественно, в нем все равно слышались какие-то и другие нотки, которые он не мог подавить как ни старался.
Татьяна хорошо знала этот голос — он раздавался всякий раз, когда по радио передавали самые важные сообщения. Говорят, этот диктор и в войну сообщал все самое важное. Она и фамилию его слышала. Подожди, как его фамилия? Ай, какое это имеет теперь значение! Фамилия выскочила из головы — ну и что же, ну и бог с ней. Голос все равно звучит, он говорит как раз о том, что сейчас так нужно Татьяне, нужно людям, которые стоят рядом, нужно всему городу. Нужно всем трем миллиардам человек на планете Земля.
— Вы это и думали? — насмешливо сказал молодой человек, который по-прежнему держал свою подругу под руку, мужчине в черной сорочке.
— Посмотрим еще. Посмотрим!..— проговорил мужчина.
Не произнеся больше ни слова, он подался прочь.
— Эх вы!..— бросила ему вдогонку девушка. Бросила с презрением, почти с ненавистью.
Диктор стал передавать сообщение вновь, и Татьяна этому очень обрадовалась. Оказывается, она ничего не запомнила, все как-то пропустила, и в голове ничего не осталось, ни единой подробности, кроме того, что там все хорошо. «Это же надо!» — упрекнула себя Татьяна.— Слушала и ничего не слыхала!»
Теперь она вслушивалась уже внимательно. Невольно отметила про себя, что и остальные тоже все стоят и слушают. Исчез только один этот мужчина.