Понятно, что на занятиях в советском, да ещё идеологизированном, вузе поднимать эту тему Лиознова и не могла. Но Чернопятова вспоминала, как потом, когда установились не официальные, а тесные дружеские отношения, Татьяна Михайловна рассказывала, что ещё школьницей бегала в храм в честь иконы Божией Матери «Знамение» близ Рижского вокзала. Впервые попала в православный храм… на отпевание подруги-одноклассницы. Её заворожила торжественность службы, музыка и таинственный слог молитв. И ей понравилась внутренняя красота православного богослужения, когда обычные лица прихожан вдруг светлеют, превращаются словно бы в лики… Как бы то ни было, все из её учеников, с кем удалось побеседовать – православные, искренне верующие люди. Может, сила её собственного мироощущения и миропонимания действовала?
Таня и Александр бывали у Татьяны Михайловны не единожды и особенно вспоминают последнюю встречу с ней. Она уже не могла говорить, лежала с закрытыми глазами и вдруг… Ну, не объяснит Чернопятова, как пришло ей в голову прочесть любимые стихи Лиозновой – Блок, «О весна без конца и без краю…» И Татьяна Михайловна вдруг тихим, сдавленным голосом продолжила: «Без конца и без края мечта. / Узнаю тебя, жизнь! Принимаю! / И приветствую звоном щита!» Женщина-воин, она до последнего вздоха верила в Россию, служила ей…
Другая её ученица Наташа Казначеева с ранних лет участвовала в самодеятельности, мечтала об актёрской профессии. Это легко понять: отец – Михаил Иванович Казначеев, инженер. Мать, Елена Гавриловна Казначеева, работала художественным руководителем местного Дома культуры. Девчонка из подмосковного Подольска легко поступила во ВГИК: Татьяна Михайловна Лиознова умело прицельно разглядела в человеке талант.
Наташа рассказывает:
– Пересматриваю картины Лиозновой и плачу: жизнь души в каждой из них! Как она этого добивалась?! Кружева чувств! Как мне посчастливилось прикоснуться к этой стихии! Маленькая женщина с магическими глазами и воспалённой душой художника, способного проникать в глубины сердца каждого человека! Вечная любовь и благодарность ей!
Я её обожала и боялась. Маленькая, со стальным характером женщина определила мою судьбу и своим творчеством, и тем, что выбрала меня, провинциалку, из двухсот претенденток на место, и тем, что не позволяла себе сказать ни одного оскорбительного слова в адрес нас, недорослей. А ведь повод я давала, да ещё какой – предательство по недомыслию. Поясню: на первом курсе мы ставили отрывки из «Войны и мира». Репетировали, репетировали… Каждый день я ездила из Подольска в Москву, во ВГИК, и была счастлива. Я тогда не сознавала, что это было самое счастливое время! На курсе учились ребята со всего мира, настоящий интернационал: чех, поляк, колумбиец, сомалиец, дети знаменитостей – Раймундас Банионис, Андрей Эшпай. Курс актёрско-режиссёрский: будущие режиссёры ставили, будущие актёры играли. Даже монгол у нас был. Забавно было услышать из уст сомалийца «Спокуха!», а монгол кричал: «Папа идёт!» при появлении Кулиджанова.
А мы, самоуверенные, самовлюбленные, приходили на занятия, показывали свои убогие работы – и получали хорошие оценки и похвалу за то, что помогли товарищу «раздвинуть рамки роли…». Но постепенно из-за неумения оценить деликатность мастера, молодой самоуверенности и неблагодарности я… стала разочаровываться в учебном процессе. Все больше и больше учёба заполнялась историей КПСС, марксистко-ленинскими предметами, научным атеизмом. Да и стало казаться, что театральные вузы лучше готовят. И со второго курса мы с подругой стали поступать в театральные училища. Я забрала документы из ВГИКа. И тут меня находит наш педагог Склянский и просит позвонить Лиозновой… Я поговорила с ней – и осознала свою глупость и подлость: я же предавала родных, любимых людей! Я вернулась, стала неистово учиться, понимая, что все зависит только от тебя самой – сколько сумеешь взять из того, чем щедро делились мастера. Удивительно, что ни разу за оставшиеся два года Татьяна Михайловна не упрекнула меня за предательство.
На третьем курсе мы чуть не всем курсом снялись в комедии «Баламут», которую поставил Владимир Роговой, тот самый режиссёр, что снимал и знаменитый фильм «Офицеры». Опять же не услышали критики за своё «творчество». Хотя нет… Утром на меня орал режиссёр, что я «бездарь» и не могу играть, а после съёмки получала нагоняй от Лиозновой. «Я тебя отчислю, – грозила она. – Ты потеряла всё, чему я тебя учила». Вот так проходили полгода, пока шли съёмки. Но почему-то это не обижало: всегда по делу, заставляя думать, искать краски.
Только теперь я понимаю, что мастера давали нам свободу во всём, чтобы мы сами росли. А ведь Татьяна Михайловна обладала маршальским характером – одного взгляда было достаточно, чтобы упало сердце… Мастера преподали нам нравственные уроки на всю жизнь – любить, терпеть и прощать!
