С неподдельным интересом прошла демонстрация фильма «Конец света с последующим симпозиумом» в ещё демократическом Берлине в 1986 году. Немцы в ГДР, будучи на острие борьбы между соцлагерем и Западом, имея прекрасную разведку, с тревогой и опасениями наблюдали за широкими односторонними, по сути предательскими уступками Михаила Горбачёва – «Горби». Поэтому восприняли этот антиамериканский фильм-предостережение с большим пониманием и благодарностью.
Татьяна Михайловна до конца жизни многократно просила вернуть этот фильм на экраны, даже была согласна на сокращения.
На съёмках фильма «Конец света с последующим симпозиумом». Внизу – рабочий эпизод с актёром Вадимом Андреевым.
…Работая над книгой о замечательном советском режиссёре, подчеркну – советском по убеждениям до последнего вздоха, я поневоле задумался об её личном отношении к Америке. И первое впечатление: она понимала коварство страны, которая в разгар тяжкого испытания нашего Отечества в войне с самыми чёрными силами «помогала» в лучшем случае оружием, но больше тушенкой, одежонкой, что оскорбляло Лиознову. Как ждала она, со всем народом, открытия второго фронта! А его «открыли» только незадолго до окончания войны. Вероятно, испугавшись, что и без союзников наша армия возьмёт Берлин. К работе над «Семнадцатью мгновениями весны» подвигли её не только роман Юлиана Семёнова, но и письмо Сталина Рузвельту (копия есть в архиве). Письмо, в котором сквозь сдержанность дипломатических формулировок просвечивает гнев: как можно тайно сговариваться за спиной союзников! Знала бы она, как теперь знаем мы, о тайном плане «Немыслимое», предлагаемом Черчиллем для развязывания 1 июля 1945 года новой войны, уже против СССР, как сберегали для этого пленённые немецкие дивизии…
Конечно, она и в том знаковом фильме показала разницу между народом и «элитой» вражеской страны. Помните, как отдал свою жизнь простой немецкий солдат, спасая ребёнка нашей разведчицы? А пастор Шлаг? Прав Сталин: «Гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий остаётся»…
И в отношениях с Америкой Татьяна Михайловна чётко разделяла политиков и их хозяев от обычных нормальных людей. Каким острым по замыслу политическому – и тонким по исполнению мог бы получиться фильм по одному из последних сценариев Татьяны Лиозновой – «Джамбо»! Она верила себе, своему художественному видению мира. Конечно, в политическом содержании сценария ощущается влияние соавторов – Александра Шлепянова, а во втором варианте ещё и третьего соавтора – Андрея Громыко. Всё-таки речь о дипломате высочайшего уровня – представителе Советского Союза в ООН, о его контактах в США на самых разных уровнях. Но как тонко видела Татьяна Михайловна, что просвечивает сквозь строгую дипломатическую форму живая душа советского человека! Какие краски находит режиссёр в кратких сценах общения Ольховикова на одном из полуофициальных приёмах с детьми! Вот Сашка, сын дипломата, просит купить ему мороженого. Узнав, что оно бесплатное, бери, но знай меру, он потом признается отцу, что съел шесть, нет, семь порций.
Невольно вспоминаю чудовищную строку из хорошо известной детской песенки: «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и бесплатно покажет кино… и, наверно, оставит мне в подарок пятьсот (!) эскимо». Ничего себе шуточки, предвещавшие и в нашей стране грядущий впоследствии разгул потребительских запросов. Но… улыбкой смягчает Татьяна Михайловна ситуацию, показывая, как замёрзший и внутри, и снаружи – в прохладном бассейне Сашка гордо «пересидел на спор» американского сверстника! Дочь американского сенатора Джун удивилась не только этому, но и стремлению юного «представителя дипломатической семьи» рисовать в любую минуту. Его рисунок – простенький «портрет козы», подаренный им Джун, сопровождал её до последних минут в японском госпитале, где она погибает после нечаянного попадания яхты в зону очередного испытания американцами смертельного атомного оружия в Тихом океане. Так и слышится тончайшая печальная и задумчивая мелодия…
Тогда и её мама, вечно во всём согласная с мужем-сенатором, осознав, что любимая дочь покидает её навсегда, смогла, наконец, высказать ему, прилетевшему в Японию и заглянувшему к умирающей дочери, как всегда, на краткий миг, всё, что накипело в душе. Она отказывается дальше поддерживать его вечную ложь, его безумный страх за своё «положение».
