Как не дали снять художественно-документальный фильм «Её звали Галина» о знаменитой певице Вишневской. А ведь была обоснованная заявка с подсказкой – «информацией к размышлению». Цитировались два государственных документа – о лишении Вишневской и её мужа Ростроповича советского гражданства, а потом и о восстановлении его. Галина Вишневская даже дала согласие на создание такого фильма. А Татьяна Лиознова хотела ведь рассказать и о том, как уцелевшую в ленинградской блокаде девочку вырастила, выучила советская страна, дала возможность развернуться таланту. Конечно, важна и тема взрастания достоинства личности, неприятия мёртвых догм. Конечно, нашли бы место и кадры великолепных концертов в разных странах мира. И непременно прозвучала бы тема отношения Вишневской и Ростроповича к Александру Солженицыну, которого они укрывали на своей даче. Сколько мыслей о призвании человека в нашем земном мире, о его ответственности за деяния свои мог бы пробудить такой фильм…
Сколько ещё интересного узнаешь, погружаясь в архивы женщины-воина с профессией кинорежиссёра…
К сожалению, работа над фильмом не состоялась по ряду причин. Но вовсе не потому, что Лиознова побоялась столкнуться с не менее мощным, чем у неё самой, характером Вишневской. Так объяснял, к сожалению, в «Комсомольской правде» некий считавший себя её другом человек, не постеснявшийся опубликовать подобное сразу на девятый день после смерти Лиозновой. Не случайно Татьяна Михайловна объясняла девочке-десятикласснице, почему она не желает давать интервью журналистам: «Комсомолка» к тому времени уже меняла свой облик в угоду рынка. Позднее, уже после 2000 года, газета и вовсе начала копаться в личной жизни Лиозновой – учитывали спрос новых своих читателей на публикации «с душком». Поэтому мы благодарны «Комсомолке» за добрые публикации о творчестве Татьяны Михайловны, но разделяем её гневное отношение к суждениям обывателей – и на потребу обывателям. Для нас она – воин бескомпромиссный и честный до конца.
Относительно небольшое число своих режиссёрских работ Татьяна Лиознова объясняла так:
«Я много времени потеряла: я по два-три года искала ту историю, которую я бы прочла, и у меня заколотилось сердце. Только из-за этого я сняла так мало картин. Я годами сидела без зарплаты, ходила в одной юбке и продолжала искать свой материал. И вообще, наверное, преодоление – это моё жизненное кредо. Поэтому сейчас мне грустно слышать от своих коллег, прекрасно снимающих картины и без особого труда преодолевавших редакторские препоны, что им не давали снимать, что их фильмы сокращали.
А вот уродующую всё рекламу вставлять не забывают, безбожно кромсают фильмы… Я уже на всё махнула рукой, ни у кого ничего не прошу. И милости не жду. Вы тут про весну говорили, а у меня давно осень на дворе, глубокая осень… Сейчас вот Олег [Табаков] оплатил месяц моего пребывания здесь. Девяносто тысяч рублей. Сумма!»
Её подруга Наталья Попова-Сараджева подтверждает:
«Средств к существованию у неё действительно совсем не осталось. Только квартира и коллекция гжельского фарфора, которую она собирала годами. Но ведь посуда нынче почти ничего не стоит. Когда у Тани умерла мама, ей как раз должны были дать “трёшку”, но она отказалась и взяла двухкомнатную. Потом купила ещё одну квартиру где-то в районе Клязьминского водохранилища. Но вынуждена была её продать, когда понадобились деньги на лечение».
Понять, почему такой настоящий мастер, как Татьяна Лиознова не сняла с 1987 года ни одного фильма, можно из такого отрывка её позднего интервью:
«Я просто хотела бы снимать картины, потому что это главное дело моей жизни. У Ахматовой есть стихи (извините, если точно не вспомню):
Так моя подруга из давних лет выразила словами то, что я могла бы повторить за ней. Хотя, если бы сейчас у меня была возможность выбирать, я не стала бы режиссёром. Потому что невыносимо видеть, как твои картины режут по живому. Тебе этот кусок стоил сердечных мук, эмоций, часов труда, и вдруг он режется там, где кому-то захотелось, и вставляется какая-то идиотская реклама. Всё, что я делала, чтобы проникнуть в сердце зрителя и родить в этом сердце тепло, смех, желание любви и веру в любовь (а не в секс, ёлки зелёные!), все это разрушено рекламой. Поэтому сейчас я бы лучше занялась другим делом».
