- Да у беременных настроение меняется как погода,- усмехнулся Олег Эдуардович.- Помню, когда твоя мать тебя носила, по десять раз на дню принимала разные решения.
- Так что, мне теперь с ней рядом в СИЗО сидеть и ждать, когда у неё настроение поменяется?… Придумай что-нибудь!
- Ну, она-то беременная, а на тебя что нашло? То вопила - помогите, спасите подругу, то, наоборот, закатайте её куда подальше. Что, мне её силой из города вывозить прикажешь?
- Послушай,- Татьяна пристально посмотрела на отца, и её голос заметно изменился, сделавшись каким-то жутким.- Сделай всё возможное, чтобы Разбежкина из тюрьмы не вышла.
- Так,- тяжело проговорил Баринов.- Вот оно, значит, какие дела. Ты свою единственную подругу решила на несколько лет законопатить, и далеко не в санаторий, из-за этого провинциального выскочки. А ты, вообще-то, отдаёшь себе отчёт в том, что ей предстоит пережить, если всё получится по-твоему? Ведь такого и лютому врагу не пожелаешь!
- Это ты хорошо сказал, про врага. Папа, пусть Таня останется за решёткой.
- И ты понимаешь, что, если это когда-нибудь всплывёт, тебя же все проклянут! И она, и…
- Я всё решила. Обратного пути для меня нет. Тебе кто дороже - родная дочь или чужая девушка?
- Родная дочь, если по деньгам, безусловно, выходит намно-ого дороже.- заметил Баринов.- Я тебя прошу, подумай ещё раз. Обратной дороги действительно не будет - ни для тебя, ни для неё. Какой же ты крест на себя решила взвалить, дочка? А сдюжишь? Может, не по Сеньке шапка, не по Таньке ноша? Как ты сама с собой после такого жить-то будешь, деточка моя ненаглядная? Ну и ну, вырастил дитя… Пожалуй, я и сам теперь поостерегусь к тебе спиной поворачиваться.
- И правильно сделаешь,- мрачно проронила Татьяна.
- Вы хорошо обдумали то, что сейчас сказали? - растерялся Горин, выслушав Баринова.
- Мне думать не о чем. За меня всё решили,- криво усмехнулся Олег Эдуардович.
- Там? - Вадим возвёл очи горе.- Ничего не понимаю. Теперь, когда уже всё на мази…
- Тебе ничего и не надо понимать. Сказано - выполняй,- отрезал Баринов.
- А логика во всём этом где? Ну хорошо, одно дело, когда где-то далеко есть человек, пусть и не друг, но вполне лояльный и безопасный. И совсем другое - если вместо него получаешь сильно озлобленного врага, мину замедленного действия. И вы сами заводите этот часовой механизм! Ни вы, ни я не можем даже предполагать, где и когда эта Таня «рванет».
- На такой случай найдутся сапёры. Большие специалисты в подобных делах. Твоё дело - распорядиться, чтобы она осталась в тюрьме. А чтобы ты окончательно понял, что я здесь с тобой не в игрушки играю, вот что ещё, Вадим. Тебе нравится со мной работать? Я хоть раз в чём-нибудь тебя подвёл?
- Не жалуюсь,- осторожно ответил Горин, не вполне понимая, к чему клонит Олег Эдуардович.
- Ну вот. Если я скажу, что все наши успехи и достижения, всё, чем мы до сих пор занимались - это детский сад по сравнению с тем, что нам предстоит, у тебя есть основания мне не верить? Значит, если ты согласен, просто проследи, чтобы девочка сидела прочно. От этого будет зависеть буквально всё. Как говорили древние, «умному - достаточно».
Ни слова не говоря, Вадим поднял телефонную трубку и позвонил адвокату Тани Разбежкиной. Когда он закончил, Баринов кивнул:
- Теперь я за девочку спокоен, она как сидела, так и будет сидеть. А вот мне рассиживаться некогда - дела!
- Что?…- Татьяна, ни на шаг не отходившая от кабинета Горина, пока отец вёл беседу, поднялась ему навстречу.
- Все,- отрезал Баринов, которому почему-то совсем не хотелось смотреть на дочь.- Разбежкина остаётся в тюрьме.
- Точно?
- Безопасность вкладов обеспечивается пенитенциарной системой государства.
- Какой? - переспросила Татьяна, услышав незнакомое слово.
- Тюремной! В библиотеку запишись! - презрительно бросил отец.
- А у тебя что нового? Что пишут? - Баринова подошла к Сергею и через его плечо посмотрела на монитор.- Война нигде не началась? - Она вела себя так, словно и не было накануне никакого скандала.
- Знаешь,- Сергей в упор взглянул на неё, будто не совсем узнавая,- а ведь я в тебе ошибался.
- В каком смысле?
- Я думал, ты не способна на сильные чувства. На то, чтобы полюбить по-настоящему, глубоко и страшно,- произнёс Никифоров.
- Какая же это любовь с тобой,- тихо сказала Татьяна.- Сплошное наказание. Я-то пришла сказать, что мне Таня звонила. В общем, она решила все свои проблемы и остаётся в Норильске. На Большую Землю пока возвращаться не хочет. Вот… И я тут подумала, надо бы отметить такое событие, посидеть где-нибудь, выпить за тех, кто от нас далеко, на Севере и в прочих местах не столь отдалённых. Мы ведь душой с ними, правда?
Таня Разбежкина весело раздавала сокамерницам свои немногочисленные богатства - кому шампунь, кому мыло и зубную пасту, кому тёплые шерстяные носки.
- Ты бы не спешила,- с тревогой заметила Нина,- ну кто так делает? Если бы я выходила, ничего бы здесь не оставила, чтобы, не дай бог, снова вернуться не пришлось! Примета плохая!
