Села заполнять документы, мысли, которые были до прихода, о том, что я, возможно, совершаю ошибку, уже покинули меня. Я просто опередила руководство страны, так бы всё равно пришлось мобилизоваться, просто немного позже. Теперь надо набраться смелости и сказать всё маме, а может, не говорить? Подумаю об этом позже, посмотрю, какое у неё настроение, если и скажу, то перед самым отъездом…
До отъезда оставалось два дня. Вечером я не находила себе места, думала, как подойти к матери и рассказать ей о своём скором отправлении в ряды нашей Красной Армии. Сказать надо, уехать молча, оставив просто письмо, это было бы не совсем в моем стиле. Я никогда ничего не скрывала от родителей, даже в детстве, сильно нашкодив, приходила сама с повинной, знала, что родители всегда поймут и простят.
«Всё! Хватит медлить, прямо сейчас подойду и скажу.»
– Мамуль, я должна тебе кое-что сказать… – Я такая сентиментальная, порой из-за пустяка могла пустить слезу. Да что-то раскисла совсем здесь, в Татарстане. – Я записалась в армию…
Мама, как сидела за письменным столом с книгой в руках, так и застыла. Прошла, наверное, минута, хотя мне показалось намного больше, такой у неё был опустевший взгляд, как будто она меня уже похоронила.
– Таточка… Зачем?
– Я не могу тебе объяснить. Ты же знаешь, я ещё в Ленинграде об этом думала, но там было тяжелее мобилизоваться. Хотела тебя отвезти сначала сюда. И вот решилась. Но в военкомате мне сказали, что скоро будет призыв на женское население, так что я всё равно бы поехала.
– Ты даже не представляешь, что тебя там ждёт! Война, смерть! И это еще не всё! Слышала, есть такие женщины, их называют полевые жёны? Многие из них становятся на этот путь не по своему желанию. Их просто заставляют! Обстоятельства так складываются! Ты думаешь, это романтика – пойти и отдать своё тело на растерзание? Я даже представить не могу…
– Ма, ты наслушалась всяких небылиц. Папа же писал, всё хорошо, к женщинам относятся с уважением. Ты сильно всё преувеличиваешь.
– Папа много, что писал между строк. Я-то его знаю, всегда всё обличает в белом свете. Танюша, ты молода, наивна. Я, наверное, слишком тебя опекала от всего.
Внутри меня начало подниматься раздражение. Сейчас мама начнёт специально придумывать всё что угодно, только бы я не поехала.
– В воскресенье нас собирают на главной площади, поедем с извозчиком до Бугульмы, там поезд до Москвы, на меня уже выписано место. Посмотри на меня! Ну куда мне до полевой жены, я как серая мышка. – Тут я, конечно, лукавила, совсем уж серой мышкой себя никогда не считала, да, не первая красавица, но и не уродина. Мои ухажёры видели во мне далеко не внешность и не фигуру. Хотя вот что-что, а фигура действительно шикарная. Тут не поспоришь.
И вот настал день прощания.
Мама очень серьёзно отнеслась к моим сборам, собрала две сумки продуктов, тёплых вещей, отдала свою беличью шубу. Сверху ещё одела тулуп.
В момент прощания меня прорвало, теперь я уже осознала, куда и зачем я еду. Мы посидели немного на дорожку, и пошли на улицу к площади где нас ждал извозчик. Я обняла мать, и руки как будто свело, так тяжело было её отпускать из своих объятий, вспомнились детские годы, когда она заплетала косички, нежно поглаживая тёплыми руками, её поцелуи в макушку, её забота и ранние подъёмы, когда хотелось спать, а она будила в школу. Как бы всё это вернуть назад и ещё немного понежиться в безоблачном детстве?
– Доченька, береги себя, ты у нас с отцом одна, ты наше сокровище…
Мать разрыдалась, всё ещё не отпуская меня от себя, нежно, как в детстве, поглаживая меня по голове и плечам.
Извозчик присвистнул, и мы тронулись в путь. Днём ехали, а ночью нас ютили у себя крестьяне из деревень. Все были очень гостеприимные и милые, кормили, поили, согревали, укладывали спать на печь.
И вот доехали до Бугульмы, там нас ждал уже поезд до Москвы.
Перед нами проплывали разные пейзажи, я до сих пор не устаю удивляться богатству нашей природы. Пробегали лисы, зайцы, пока мы ехали, успевали полюбоваться красотами.
Мы весело болтали, как будто бы ехали совсем не на войну. Да я о плохом совсем не хотелось думать. Наверное, это издержки молодости – не видеть страшного, очевидного, сознание как будто всё замыливает, кажется, ты Бессмертный.