– Не надо кафе, хочу домой. – Опускаю голову ниже, чтобы как-то совладать с эмоциями.
– Я отвезу ее, – Стеша вклинивается между мной и мамой, – а вы езжайте в кафе.
– Спасибо, дорогая. – Она с благодарностью смотрит на старшую сестру, а затем на меня. – Звони мне в любой время и я приеду.
– Хорошо.
Всю дорогу я уверю себя, что в том, что сильная. Что справлюсь. Что боль пройдет. Но стоит зайти домой, как ноги подкашиваются и все те слезы, которые я подавляла на похоронах, градом стекают с ресниц. Стеша садится рядом и обнимает меня, покачиваясь со мной в такт.
– Давай, Эля, выплесни, – шепчет она, поглаживая мою макушку.
– Стеша, как же больнооо, – вою ей куда-то в плечо.
– Знаю, милая, знаю. Хотя я и не любила Славу, но мне жаль.
– Я не знаю, что мне делать дальше… дети, как они это переживут?
– Со временем все утихнет.– Она отстраняет меня на расстояние вытянутой руки, – не забудется, но болеть будет меньше.
Хватаюсь за нее, будто сестра стала спасительной соломинкой. И она без единого раздумья подает мне руку, не позволяя захлебнуться в этом океане страданий. Моя некогда суровая и замкнутая сестра впервые плачет рядом. Она же чуть позже укладывает меня в постель и, накрыв пледом, сидит на постели и поглаживает меня до тех пор, пока мой измученный организм впадает в подобие сна.
А утро встречает меня головной болью и шумом из прихожей. Не смотря на безумное жжение в глазах и желание их больше не открывать пока не станет легче, все же выглядываю из комнаты. И что я вижу? Мечущуюся Варю по квартире с дорожной сумкой в руках. Чуть дальше в кухонной арке застыла Стеша, которая скрестив руки, что-то говорила племяннице.
– Варь, что ты делаешь?
Она поднимает на меня заплаканные глаза и, шмыгая носом, пожимает плечами.
– Уезжаю обратно в общагу, разве это не понятно?
– Варь…
Срываюсь к дочери, потому что до безумия хочется ее обнять, прижать к себе, укрыть ее от всех бед и поглотить все плохое, лишь бы не видеть столько горечи в ее глазах. Варя застывает на месте и я чувствую, как ее тело напрягается в моих объятиях. Казалось бы, что в такой страшный момент мы должны были сплотиться, но я как чувствовала бездну между нами, так она таковой и осталась.
– Варвара, ты бы с матерью хотя бы для приличия побыла, – как всегда, прямо «в лоб» говорит Стеша. – У меня в твоем институте знакомые есть, поговорю, они тебе на уступки пойдут. К тому же, это не прогулы. Здесь уважительная причина есть. Как ни как…
– Замолчите, – Варя с какой-то злостью окидывает ее взглядом. – Как будто мало того, что здесь все напоминает о папе. Как вы не понимаете, что мне здесь трудно находиться?!
– А маме твоей не трудно? – Сестра не сдает позиции. – А брату? Только тебе одной тяжко, да?
– Нет, не одной мне. Эмме в сто раз хуже. – Отсекает Варвара. – Она хотя бы любила отца, а мама о нем давным-давно позабыла. Иначе бы не подавала на развод первой.
– Не смей так говорить, – впервые за все время, хватаю ее за шиворот кофты и притягиваю ближе, – да, мы с твоим отцом разошлись, но ничего не забыто. Я с нежностью вспоминаю нашу молодость и то, как вы появились. Я не могу перечеркнуть и выкинуть эти воспоминания не смотря ни на что. И никогда не собиралась! И да, Варя, представь себе, что мне тоже хреново!
Смотрим друг на друга и тяжело дышим, каждая думает над следующим словом.
– Ты возвышаешь их чувства и ставишь их в пример, очерняя меня. А сама что? Не стыдно уезжать в тот момент, когда твой парень в коме, а? – Судя по лицу Вари, я попала прямо в точку. Очень больную точку, но в этот раз мне хочется сделать ей еще больнее. – А навестить его слабо?
– Я была там.
– И что? – Повышаю я голос. – И что, Варя? Почему бежишь от него? Он тебе больше не нужен? А как же большая и светлая любовь между вами? Испарилась, как только он оказался на больничной койке?
– Чего ты добиваешься?! – Срывается на слезы дочка.
– Чтобы ты показала мне настоящую Варю. – С расстановкой говорю ей в ответ.
– Да!
– Что да?
– Я не хочу больше появляться в больнице! Я не хочу видеть его в таком состоянии! Врачи говорят, что шансы малы… а зачем он мне такой?
– Думаешь, инвалиды не могут любить?
– Я не смогу полюбить его таким… поломанным. Зачем мне калечить свою жизнь рядом и быть вечно прикованной к нему? Я себе представляла совершенно другое будущее. А к такому не готова. И никто не сможет меня заставить.
Вот оно. Настоящее, лицемерное и гнилое нутро избалованной девицы. И так мерзко становится, что я отталкиваю ее от себя.
– Я не знаю, кто ты такая. Я не растила тебя такой и воспитание давала абсолютно другое. Слышала бы ты себя со стороны, Варя. Можешь передать «спасибо» моей младшей сестре. Теперь я вижу, от кого ты этого нахваталась. Только не пойму, почему она? Почему ты так ей подражаешь?
– Тебе не понять.
– Ну, куда уж мне…
