Она отчаянно разрыдалась, держась за его постель. Страшно представить, что чувствовала в этот момент горем убитая мать, которая недавно похоронила мужа, а следом ее настигает новость об аварии сына. Говорят, что горе другого человека помогает отвлечься от своего собственного. Но что делать, когда оно вовсе не чужое тебя? Когда твое сердце разрывается от того, что ты видишь того, кто похитил твое спокойствие и ты не знаешь, очнется тот или нет. Я смотрю на Матвея и едва могу узнать в нем того прежнего прекрасного парня, который заставлял меня смеяться и чувствовать себя во всем уверенной. Из-за неестественной бледности все татуировки казались чересчур темными и такими неестественными, будто кто-то взял и вылил на него ведро краски, которая неказистым пятном растеклась по его коже. Он походил на гигантскую куклу, но никак не на живого человека. Даже тогда, когда я осмеливаюсь подойти поближе и осторожно коснуться его руки, это ощущение не пропадает. Едва чувствую еле слышное тепло, которое от него исходит и это окончательно рушит все мои внутренние установки. Я так отчаянно просила его уйти из моей жизни и не понимала, что все это продиктовано эмоциями. А теперь, когда все в реальном шаге от этого, молюсь, чтобы ничего не произошло. Потому что если он уйдет, то навсегда. И оттуда он уже не вернется, а я вряд ли смогу потом с этим жить.
Крепкое объятие со спины возвращает меня к реальности и я даже не понимаю, в какой момент мы начали плакать уже вдвоем.
– Знаете, Матвей был не из тех парней, которые держатся за мамину юбку, но мы могли спокойно обо всем на свете поговорить. И вот однажды он пришел к нам в гости, весь такой счастливый и я поняла, что мой сын влюблен. Материнское сердце ведь не обманешь. Я как сейчас помню, с каким трепетом он рассказывал о вас. Но при этом он так боялся чего-то, постоянно упоминал, что вы его не простите. – Мария Васильевна сглотнула. – А потом я узнала, что вы несвободная женщина Эля. И все стало на свои места.
– Вы осуждаете нас за это? – едва слышно говорю ей, когда поворачиваюсь к ней лицом.
– Если бы даже и захотела, то не смогла, – женщина грустно улыбнулась. – Я была на вашем месте и поверьте, знаю, что вы ощущали. Но Илья был старше меня на три года, а у вас все наоборот. И я очень переживала, что вы не выдержите давления со стороны родственников, что побоитесь за детей. Я хотела уберечь своего ребенка и вы, как мать, должны меня понять. Мало кто останется равнодушным, когда его дитя страдает.
– Понимаю. – Киваю ей в ответ. – Но, кажется, я вас подвела.
– И он в этом виноват не меньше, – она вновь подошла к нему и нежно провела рукой по щеке, – он и об этом рассказал. Немного и так сумбурно, что я едва поняла, в чем дело. Но какая теперь разница, верно?
– Верно, – повторяю следом за ней.
– Знаете, мне все равно на то, что там за расследование он поднял по поводу того, кто подставил Илью. Я не хочу искать виновных в том, кто подстроил эту аварию. Я просто хочу, чтобы мой мальчик встал с этой постели и уехал со мной домой. Разве я прошу так много? – Вопрошала она в пустоту и я не знала, что ей ответить.
Второй раз за этот день я слышу о том, что авария не случайна и не понимаю, как это вообще возможно. Кто мог это сделать? Мысленно возвращаюсь в тот день.
– Простите, – эхом раздается по палате мой голос.
– За что?
– За то, что я сейчас уйду. Я понимаю ваше состояние, но и вы меня поймите. В этой аварии пострадал не только Матвей, но и погиб мой бывший муж. И если это правда, что авария была не случайна, я не хочу сидеть и ждать, когда закон бумеранга подействует на виновных.
– Эля, прошу вас, не делайте глупостей. Дайте шанс следователям все сделать, не лезьте туда.
Это похоже на браваду, но именно за ней я скрываю свой страх. Меня нервно потряхивает от внезапной догадки. Да так, что едва сама не попадаю в аварию от своей невнимательности на дороге. И каково же было мое разочарование, когда я никого не вижу на той лавке. И где теперь искать этого Мишу? Он же всегда сидит здесь. Топчусь на одном месте по кругу и прикидываю, куда он мог податься, когда замечаю приближающуюся фигуру к мусорным бакам.
– Эй, – кричу мужику в грязной одежде и тот ошарашено смотрит на меня, – подождите, не уходите!
– Чего тебе нужно? – не слишком приветливо бурчит дворник и сплевывает на землю.
– Вы с Мишей работали?
– С каким еще Мишей? Не знаю я таких. – Дворник нахмурился.
– Ну, такой щупленький, – машу в воздухе руками, – чуть выше меня, жил вот в том подъезде и раньше убирал этот квадрат.
– А, ты за Тощего мне сейчас говоришь?
– Возможно, – почти угасшая надежда вновь воскресает во мне, – не знаете где он?
