– На ней были подрезаны тормозные шланги. Конечно, это не основная причина аварии. Судя по рассказам очевидцев, Матвей попытался затормозить машину, и видимо делал это при помощи двигателя или ручника, но гололед на дороге и его высокая скорость, которую он даже не сбросил на повороте, сделали свое дело. Машину вынесло прямо на летящую мазду вашего мужа. Мать Матвея утверждает, что у сына были неприятности и, согласитесь, что факт того, что он к вам приехал на исправной машине, а уезжал с перерезанными шлангами наталкивает на весьма странные мысли. Мы пытаемся выяснить, с кем конфликтовал Матвей и прорабатываем все версии. Потому что исходя из всех данных, это уже не просто ДТП.
– Подождите минуточку, – зажмуриваюсь, прогоняя черноту перед глазами, – я перестаю улавливать суть происходящего…
– Понимаем, что у вас сейчас непростой период в связи с кончиной мужа, но постарайтесь вспомнить, может быть, вы видели кого-нибудь рядом с машиной? Или же перед приездом Северного кто-то посторонний крутился во дворе?
– Не знаю, вроде бы ничего из этого не было. У нас даже не знаешь всех жильцов по подъезду, а вы говорите о целом дворе.
– Хорошо, – оба поднимаются со своих мест, – если вдруг что-то всплывет в памяти, мы были бы благодарны вам. Вот номер, по которому можно обратиться по этому делу.
– Спасибо. – На автомате прячу визитку в карман и провожаю взглядом парней.
В голове полная неразбериха, мысли путаются. Но стоит мне самой выйти из ординаторской, как цепкие руки обвивают мое предплечье и тянут на себя. Я сталкиваюсь взглядом с матерью Матвея, которая с отчаянием просит:
– Умоляю, расскажите, что там произошло…
И я не знаю что лучше. Горькая правда для сердца матери или ложь для ее же неведения.
Глава 10
Она тянет меня куда-то по коридору. Сначала я думала, что его мама хочет отвести нас в кафетерий, но каково же было мое удивление, когда мы застопорились у двери палаты интенсивной терапии.
– Мне туда нельзя, – начинаю упираться ногами в пол и притормаживать женщину, – я ведь не родственник.
–Но вы же его девушка, да? – ее голос наполнен надеждой.
– Вы что-то перепутали, мы не встречаемся.
– Нет-нет, я знаю, вы были ею. Он рассказывал именно о вас. – Качает она головой. – И портрет я ваш видела.
– Что? О чем вы?
– Он же прекрасный художник, вы не знали? – Мария Васильевна открывает дверь и мне приходится последовать за ней. – Вот только Матвей всегда хотел стать тату – мастером и шел к своей цели не смотря на то, что я с его отцом была против этой идеи. Представляете, какой он упертый? Никого никогда не слушал. Всегда все тащил в одиночку…
Она шмыгает носом и подает мне одноразовый халат с шапочкой и бахилы, которые я надела поверх уже имеющейся защиты на обуви. Не понимаю до конца, зачем я это делаю. Но и отказать не могу, потому что меня будто тянет внутрь вопреки всем здравым мыслям.
Его мама толкает дверь предбанника, и я оказываюсь в просторной палате, где все заставлено какой-то рабочей аппаратурой, от которой тянутся мириады всяких трубок и датчиков к постели. Мне понадобилось несколько долгих минут, чтобы решиться и перевести взгляд на того, кто там лежит. И я тут же зажмуриваюсь. Потому что не верю в происходящее. Я не верю в то, что это Матвей.
– Он наверно будет ругаться, когда узнает, что я вас приводила, – легкое касание чье-то руки заставляет меня открыть глаза, и я вижу перед собой Марию Васильевну. – Но вы ведь тоже должны быть рядом. Вы уж простите, но мне так… тяжело одной. Я не понимаю, почему это случилось с моим сыном? Матвей, не смотря на свой характер, никогда не ввязывался ни в какие интриги, он всегда был честным мальчиком. Ради отца он продал квартиру, долю в бизнесе лишь бы вытащить его. А когда Ильи не стало, он от меня ни на шаг не отходил, беспокоился. И… и…
