– Серьезно…
Она рассмеялась, и в следующую секунду мы зашли в дом.
Едва мы входим внутрь, как нас встречает запах еды. Переглядываемся с Еленой. Уже что, пять часов вечера? Мать, кажется, готовит.
– Елена, это ты? Ты забрала Чева с учебы?
Львица делает большие глаза. Она приглушенно бормочет: «О, черт…» и срывается с места. Дверь захлопнулась, и передо мной предстает мать в фартуке, с измазанным мукой лицом и кухонным полотенцем в руках.
– О! Тиган, это ты? Проходи. Ты голоден?
Еще как голоден, да и пахнет очень вкусно. Она делает мне знак следовать за ней на кухню.
– Я могла бы заказать что-нибудь на День Благодарения, но ничто не сравнится с домашней индейкой, правда?
– Садись, будешь дегустировать, – добавила мать.
Улыбка растягивает мои губы. Дегустировать – это мое. На секунду мне показалось, что она хочет, чтобы я помог ей приготовить еду. Об этом и речи быть не может.
– Отлично, ты здорово справляешься, Тиган. Можно подумать, ты всю жизнь этим занимался! – воскликнула мать с широкой улыбкой.
Я переделал кучу отвратительных вещей и теперь чищу уже шестую картошку для пюре. Ее фраза: «ну вот поел, пора работать» осталась у меня в голове, но я не решился послать ее к черту, как поступил бы в обычное время. Она скорчила усталую мину. Мать и правда много потрудилась, чтобы все было идеально. Елена переняла это от нее, теперь я это заметил. Эти девчонки весьма решительны.
– А вот и мы!
Появилась Елена с братом. Она весело на меня смотрит на меня и хихикает.
– Развлекаешься, Тиг? – спросила она меня.
Показываю ей средний палец, не выпуская картошку из рук.
– Идиот… – бормочет она.
– Елена! Следи за языком! – делает замечание мать.
Разражаюсь смехом, львица тоже.
– Елена, хочешь быть моим дегустатором? – спросила мать.
Лицо моей львицы побледнело не так сильно, как мое. Есть для нее сложнее, но, в конце концов, она все-таки согласилась.
Мать, кажется, рада видеть, как она ест. Через мгновение львица обнаруживает, что чистит овощи, точно так же, как и я.
Наконец освободившись, мы оставили мать на кухне. Эстафету перехватил Дэниел.
Нам приказали идти готовиться, пока не пришли гости. Львица быстренько приняла душ, в который я, к сожалению, не был приглашен. Понимаю, что это чертов рисунок в туалете приостановил ее прогресс и погрузил в плохое состояние. Она сегодня была не очень тактична и даже не поцеловала меня. Зачем на мне все вымещать? Поди пойми. Ни разу, выходя из душа, я не замечал и намека на желание поцеловаться, но я могу хотя бы помечтать. Так и помереть недолго.
Хватаю первое попавшееся полотенце и заворачиваюсь в него. Вот и все, настал момент, который наверняка меня прикончит: я надену гребаный костюм пингвина. Единственное, что меня мотивирует, – это моя львица: если я не надену эту дрянь, она не наденет платье, которое я для нее выбрал.
Я ни за что на свете не упущу такого шанса. Даже готов быть смешным: татуировкам и костюму никогда не быть вместе, но таково желание львицы.
Вхожу в свою комнату, надеваю чистые трусы и замираю перед сумкой из магазина, в которой лежит то, что навсегда запятнает гордость паренька из Куинса. Если Бенито когда-нибудь узнает об этом, мне конец.
Первыми хватаю брюки. Они шикарно подчеркивают мою задницу, как-то удлиняют ноги, но яйцам, кажется, катастрофически не хватает места. И это не по моей воле.
Не застегивая брюки, хватаю рубашку, выбранную львицей. До сих пор в голове ее фраза: «Она приталенная, все увидят твои мускулы».
Что за чушь!
Теперь пиджак.
Ей повезло, что я ее обожаю, эту стерву-львицу. Я бы не пошел на такое ради кого-либо другого на Земле.
– Справляешься? – вдруг слышу за спиной.
Поворачиваюсь и замираю как вкопанный. Она более чем красива: она просто великолепна.
И это зеленое платье как раз под цвет ее глаз.
Она наблюдает за мной так же, как и я за ней. Чуть приоткрыла рот.
– Что? – спрашиваю я.
Она едва заметно вздрагивает, словно возвращаясь к реальности.
– Ничего… ты… а галстук?
– Ты издеваешься надо мной? Рубашку надо заправить в брюки, ты выглядишь неряшливо!
