– В общем, после всех этих забегов на работе я валюсь с ног и сплю как убитый. А тут где-то с неделю назад мне стал видеться сон. Передо мной выкрашенный белой краской коридор. По его сторонам – двери, много дверей. На каждой двери находятся круглые часы. Ну, такие как в больничной палате…
Промокавший салфеткой рот Хьюм не сдержался:
– Чувак, тебя самого нужно в… палату.
– Все это я наблюдаю как будто со стороны, словно парю под потолком. Двери и сам коридор освещены дневным светом, но его источника я не вижу. Дальняя часть коридора тонет в темноте. И ты знаешь, она меня беспокоит…
В отдалении прогрохотал гром, серо-мышиное облако зависло над высоткой, точно севший на мель парусник. Хьюм с тревогой глядел на друга.
– Не понял? С каких пор тебя стали волновать какие-то там сны?
– Не знаю… что-то в этом…
Озлобленный рык грома прервал разговор. Хлынувший дождь смывал уличную грязь, разговоры и людей в сточную канаву обыденной кутерьмы.
– Ого! Что это у тебя?
Хьюм, неизменно жующий, уставился на Дэша. Тот явился в офис с огромными синяками под глазами. Устало бросив портфель на кресло перед рабочим компом, Дэшил плюхнулся следом. На него было жалко смотреть.
– Плохо спал.
– Опять сон?
Дэш молча кивнул. Офисное море кипело работой, временами проплывавший начальник взбалтывал всю эту муть, поднимая офисный планктон со дна на поверхность. Дэш вздохнул:
– Сегодня ночью я видел коридор. С одной стороны его – тьма, с другой он раздваивается. Паря над ковровой дорожкой…
– Так там еще и ковер есть?
– …так вот, летая над полом я увидел, что у каждой двери есть табличка с именем. Я узнал, что за одной из дверей живет мисс Саншайн, за другой – мистер Онионс, за третьей – мистер Кэррот.
– Какой-то суповой набор.
– Часы все это время тихонько тикали. Потом мозг пронзила мысль: «Он идет!». А потом появилось имя. Оно зажглось в мозгу, пронзило его – «Мистер Дамоклус».
– Ага, вот почему ты о нем спрашивал! Я, между прочим, посмотрел в энциклопедии. Это действительно персонаж греческой мифологии, с которым связано…
– Да, известное выражение: «Дамоклов меч». Так говорят о чем-то неотвратимом, опасном, тяжелом, о том, что нависает над тобой… Я увидел, как ковровая дорожка за поворотом начала сминаться, как если бы идущий по ней подволакивал ногу. Потом я услышал скрип… Мне подумалось, что тот кто его издает, носит кожаную обувь.
Лицо Дэша застыло, походя на маску греческой трагедии. Казалось, что над ним и вокруг него сгустился воздух, загущенный пектином страха. Самому Хьюму все это представлялось глупейшим вздором…
–
Хьюм снисходительно похлопал товарища по руке:
– Тебе надо взять отгул, а то в твои мешки под глазами впору засыпать уголь.
Включив расслабляющую музычку, Дэшил ослабил узел галстука. Горячий душ вдохнул молекулу жизни в его измотанную нервную систему, дал долгожданное успокоение. Может, ему действительно нужен лишь полноценный отдых. И больше ничего.
Пружинящие объятия матраса с кокосовым волокном создали иллюзию, что он среди пальм Баунти. Пальмы быстро сменились белым коридором.
Опять?!
Теперь двери оказались приоткрыты. Он прекрасно помнил, что раньше все они были заперты. И дверь мисс Саншайн, и дверь мистера Онионса, и дверь мистера Кэррота. Но отныне их тормошил сквозняк. Ковровая дорожка выглядела смятой. В голове Дэшила загудело: «Дамоклус!» Заглядывать в приоткрывшийся дверной проем перехотелось.
Сухой воздух коридора отдавал плесенью. Так бывает в старых дешевых гостиницах. Но воздушный поток доносил и другой запах, с металлическим привкусом… Качавшийся у потолка Дэшил заметил, что часы на дверях больше не идут. Данное обстоятельство почему-то тревожило: складывалось впечатление, что произошло нечто непоправимое…
Стрелки остановились, застыли на одной цифре. Подплыв поближе, чтобы посмотреть на какой, Дэш повернул голову… Теперь дальняя часть коридора уже не исчезала в темноте, можно было увидеть, что там осталась лишь одна дверь. Новый порыв прохладного воздуха увлек к ней невольного путешественника. Часы пока шли, виднелась табличка. На ней Дэшил прочел собственное имя. Минутная стрелка со скрипом сдвинулась с места. Или это скрипела не она?
Ковер на полу начал сминаться…
«Сыграла в ящик, стоя на ящике, вернее, слетев с него». Так можно было сказать о конце его дорогой Бэлы. Зыкин дыхнул на хрустальную рюмку, любимую Бэлину Затем откупорил бутылек. Когда супруги не стало, бывший инженер высшей квалификации принялся понемногу спиваться. Ну, «понемногу» – это как посмотреть. Рюмки Зыкин наполнял часто и неизменно доверху. Когда-то они с Бэлой выращивали на даче много винограда. Даже шутили: Бэла с «Изабеллой». Как раз вытаскивая с антресолей щиты для укрывания винограда на зиму, жена и сломала себе позвоночник.
Сегодня годовщина.
